Aристократ от рок-музыки Брайан Ферри и раньше имел слабость к Бобу Дилану, время от времени записывая каверы, или как он сам их называет, интерпретации его песен. Этой весной он решился сыграть по крупному и выпустил целый сборник песен с красноречивым названием Dylanesque Альбом включал в себя только песни американского барда в обработке Ферри. Тем, кто ждет нового альбома воссоединившихся в 2001-м Roxy Music придется еще немного подождать, зато в ноябре Брайан Ферри выступит в Петербурге. В интервью Pulse он рассказывает о своей общности с Диланом, любви к традициям и намекает на собственную вечную молодость.
Мне сказали, что вы сегодня весь день провели в студии. Что записывали, если не секрет?
Я готовился к лекции, которая состоится в октябре в лондонском Victoria and Albert Museum. Один из моих друзей – арт-критик Майкл Брейсвелл - написал книгу о корнях Roxy Music и о том, как появилась группа, и мы вместе будем проводить эту лекцию. С таким видом выступлений я сталкиваюсь в первый раз. Немного побаиваюсь. (Смеется)
А что происходит в лагере Roxy Music?
Пока ничего выдающегося, за исключением того, что в ноябре выйдет DVD всех видео Roxy Music – ретроспектива, которая охватывает все наши периоды. Я только вчера просматривал вошедшие туда песни, по-моему, получилось довольно интересно. Но кроме этого, Roxy пока не сделали ничего нового. В прошлом году мы записали немного материала, а этот год у меня целиком ушел на сольную деятельность. С марта было много концертов, и, в конце-концов, я снова выступлю в России. Как раз в марте вышел альбом Dylanesque, мы сыграем несколько песен из него, пройдемся по моей сольной карьере. Вообще, концерты получаются интересными. В моей группе целых десять человек, две бэк-вокалистки, масса разных инструментов – от саксофона до скрипки. Это придает песням самые разные оттенки. Мы сейчас в отличной форме. Я работаю с этими музыкантами уже много лет, и несколько из них играли с Roxy, в том числе в нашем последнем туре. На фортепиано играет Колин Гуд, с которым мы уже давно выступаем вместе, а барабанщик Энди Ньюмарк был участником Roxy Music во время записи альбома “Avalon” (1982). Но эти концерты все-таки в первую очередь посвящены моей сольной карьере, так что старых песен будет всего две-три.
Готов поспорить, что “Love is the Drug” вы все-таки исполните…
(Смеется) Ну, конечно!
А если коснуться альбома “Dylanesque”, можно ли его рассматривать как некую попытку «проветриться» во время записи с Roxy Music? Нечто подобное у вас уже произошло в 90-х, когда застряв с записью собственных песен, вы выпустили альбом интерпретаций “Taxi”…
Да, иногда мне требуется перерыв, появляется желание записать что-то резко отличное от того, чем я занимаюсь. Также было и с этим проектом - идея записать песни Боба Дилана была совершенно спонтанной. Все было записано очень быстро, и оказалось что эти песни очень хорошо принимаются публикой на концертах, а в Англии альбом показал неплохие результаты в чартах. Я вообще доволен тем, что происходило в этом году и успехом проекта Dylanesque. Мне очень нравятся песни Дилана, в них чудесные тексты, почти поэзия, а сам он великолепный артист.
Дилан написал огромное количество хороших песен. По какому принципу вы их выбирали для своего альбома?
Я сосредоточился на песнях, которые вызывали у меня сильные чувства, говорили мне что-то особенное, необычное. Мне больше всего нравится его ранний, акустический период, поэтому большинство песен, которые я записал, появились еще в 60-х. Одни известны больше, другие меньше. Песни, попавшие в Dylanesque довольно разнообразны, но каждая из них касается какой-то своей темы и отлично написана.
Как насчет парадокса в том, что вы всю жизнь пестовали имидж аристократичного артиста, денди от искусства, а Дилан все-таки всегда оставался «солью земли»?
В чем-то я согласен. Но, пожалуйста, имейте ввиду, что я вышел из рабочей семьи, я, иногда люблю думать о том, что во мне тоже есть немного от «соли земли». (Смеется) Просто моя жизнь пошла по более интересному пути, когда я поступил в университет и отправился в Лондон. А в душе я все тот же «парень с Севера», так что если взглянуть в далекое прошлое, у нас много общего с Диланом. Мы выросли на одной той же музыке, она ведь вообще является всемирным языком общения. Я также слушал много блюза – песни, родившиеся из страданий простых людей. Думаю, что до сих пор у нас одинаковые вкусы, по крайней мере, в музыке. У Дилана образ совершенно обычного человека, но загляните в его стихи, насколько они многогранны и красивы! Моя карьера развивалась в другом направлении, я всегда обращал внимание на визуальную составляющую, не менее чем на саму музыку. Но для меня много лет назад также все началось с любви к старой американской музыке.
Стало быть, в случае с песнями Dylanesque, получается что-то вроде посвящения вашим корням…
Да! Я ведь вырос на очень простой музыке с живописным языком.
Как насчет песни “The Cruel Ship’s Captain” («Жестокий капитан корабля» - М.Х.), которую вы записали для компиляции “Rogue’s Gallery: Pirate Ballads, Sea Songs and Chanteys” (2006)? Это случайно не про ваши методы работы в студии?
(Смеется) Не думаю. Просто песня оказалась хорошая.
Вы, между прочим, знаете, что на одном из сайтов, посвященном вам и Roxy Music объявлен сбор подписей за посвящение вас титулом пэра?
Что??? Рыцарский титул?
Ну, да, возможно, вас скоро будут называть сэр Брайан.
(Хохочет) До чего забавно! Я не знал! По-правде говоря, я не уверен, боюсь, не заслужил еще.
А если бы такое произошло на самом деле – как бы вы среагировали?
Ох, не знаю, может быть, я бы и не отказался от титула, но лучше, чтобы все было попроще – герцога мне вполне хватило бы. (Смеется)
По крайней мере, поддержание традиций вам должно быть знакомой темой. В лисьей охоте, судя по всему, вы толк знаете…
Я люблю традиции и все, что с ними связано. Моя жизнь и работа так или иначе оказывались связаны с ними, особенно с традициями городов. Почти вся моя жизнь прошла в студиях и путешествиях по разным странам. Я с большим уважением отношусь к всему, что связано с историей, в том числе историей музыки и ее традициями. Я обожаю балет, в этом году я смог увидеть пару постановок Большого театра. Это именно тот случай, когда можно говорить о чудесных и красивых традициях. Мне очень нравится старинная городская архитектура, в ней есть то самое чувство истории, ты можешь буквально прикоснуться к ней. Петербург, например, всегда вызывал мое восхищение тем, насколько в нем удается сохранить этот дух и архитектуру.
Если говорить о духе и истории, то у Roxy Music есть песня “Manifesto”, посвященная писателю и культурологу Марселю Дюшампу. Он говорил, что каждое новое поколение несет в себе революцию. Что бы вы сказали о нынешнем поколении артистов?
Не думаю, что сейчас есть что-то особенно революционное. Есть много хороших музыкантов, но встретить какой-то уникальный новый голос можно чрезвычайно редко. Я говорю не о вокале как таковом, но о звуках, инструментах и идеях вообще, о чем-то радикально отличном от того, что уже есть. Хотя, наверное, это обычное положение вещей, когда все строится на том, что когда-то произошло раньше. Возьмем, например Эми Вайнхаус: она отличная певица, но ее корни находятся буквально на поверхности – это американский соул в почти неизмененном виде. Хотя я должен сказать, что Эми очень хороша. Еще одна группа, которая мне очень понравилась – Arcade Fire. Думаю, вы их слышали. Первый альбом был просто великолепен, но здесь и там ты можешь обнаружить следы The Velvet Underground и даже Roxy Music, там вообще очень много влияний. Но, при всем этом, и Эми Вайнхаус, и Arcade Fire, оказываются, наверное, самыми интересными музыкантами в своих жанрах на данный момент. (Слово «жанры» произносит с ярко выраженным французским прононсом)
А что касается, нового альбома Roxy, то что вам хотелось бы получить от него самому?
Я даже не знаю, он ведь еще не написан. (Смеется) Надеюсь, в следующем году мы что-нибудь сделаем, думаю, мне будет приятно снова что-то сочинить самому. (Смеется) Но этот год просто был очень занятым, сплошные перезды и выступления. Концерты – одна из важнейших частей моей жизни, особенно сейчас. Я старею, и пытаюсь добраться до тех стран и городов, где меня еще не было. Вскоре мы собираемся посетить Балтийские страны – Вильнюс, Ригу, Таллинн, а после отправимся в Петербург и Москву. Я стараюсь расправить мои крылья пошире. (Смеется)
Вы последнюю пару лет вы еще оказались активно вовлечены в рекламу. Для вас это чистый бизнес или все-таки сказывается любовь к интересной картинке и поп-арту?
По-правде говоря, я пытаюсь оправиться после сложного развода. (Усмехается, но, вроде, невесело) Что касается, деловой стороны, то после заката звукозаписи, произошедшей в последнее время, музыкантам приходится работать с более разносторонними проектами, нежели музыка. И всегда есть опасность того, что придется идти на компромисс с собственными положением, достоинством или цельностью как артиста. Знаете, у меня четыре сына… (Смеется) А еще большая студия, целая группа музыкантов – мне нужно заставлять дела крутиться и работать самому. Я работал с Marks & Spencer, Burberry и, что было особенно рискованно с Carlsberg. Но, знаете, их товар всегда отличается качеством, я бы самого себя возненавидел, если бы под моим именем рекламировалась некачественная продукция. (Очень уверенно) Так что до сих пор чувства собственного достоинства я не потерял.
Да, еще вы как-то отрекламировали девушку по имени Вирджиния Плэйн.
(Хохочет).
Кстати, поздравляю с днем рождения, ведь вам пару дней назад стукнуло 62.
О, спасибо, очень приятно с вашей стороны! На самом деле, мне двадцать пять! И не обращайте внимания на официальный возраст. (Смеется)