«Новая драма» - вещь хроническая. Совершеннолетнее народонаселение замешкалось. Верхи решили, что не могут (допустить, чтобы в театре так испоганили человека, венец творенья). Низы решили, что хотят это видеть (не для того, чтобы сотворить себе кумиров из диких свихнувшихся пенсионеров и глупых противных подростков, боже упаси, а для того, чтобы самим в таковых ненароком не превратиться).

Зритель «Лета…» испытывает весь спектр человеческих эмоций, что само по себе – уже критерий профессионализма создателей и знак качества постановки. Девушка-студентка ссорится в антракте с мамой - благообразной дамой. Дочь увидела в спектакле проблемы своего поколения и испытала катарсис. Родительница сочла зрелище излишне прямолинейной и беспочвенной «грязью», мотивируя свое «фи» тем, что убийцы и наркоманы убоги, бесхарактерны и сами себя в угол загоняют, посему их и не жалко.

При этом автор пьесы, известный и почитаемый Юрий Клавдиев – почти ровесник упомянутой мамы. Но написал он в своей ранней пьесе о потерянных поколениях своих родителей и детей. Честно написал, жестко, резко. Его персонажам страшно. Отворачиваться от них, пытаться приукрасить и заставить вместо разговорного уличного языка произносить милые приличные реплики - нелепость. Равно как скривиться и прошмыгнуть мимо, когда на улице грабят или бьют человека, будь он хоть трижды алкаш, бомж или гопник.

Все-таки искусство – безусловно субъективная вещь. И ценен в театре момент откровения. Каждый видит в спектаклях «Новой драмы» что-то свое. Как правило, глубоко личное, то, что не принято обсуждать и в чем зазорно признаваться. Потому и цапает, и болит.

Те, кто ломают копья вокруг премьеры «Приюта комедианта», категорически не принимают постановку, размахивают кодексом и томиками классиков, теребят доброе имя Станиславского, просто раздуваются от чувства собственной важности и прикрываются псевдоморализаторством. Один народный избранник в запальчивости, стоя перед телекамерами, предложил режиссера «Лета…» чуть ли не на каторгу отправить, а актеров посадить на пятнадцать суток за административное правонарушение. Они, видите ли, осмелились имитировать на сцене курение «травы» и изображать половые акты, нещадно при этом матерясь и даже не краснея.

Все это забавно – и глупо. Получается как-то нечестно: одним, значит, можно, а другим – нельзя? В петербургских театрах давно идут спектакли, где через слово бранятся уродцы и изгои, где скачут нагишом, где разговорный язык представлен во всем своем великолепии. А давайте всех актеров и режиссеров, обратившихся к натурализму, посадим за решетку. Туда же – уважаемых членов жюри международных фестивалей, которые за такую «гадость» раздают серьезные призы. Заодно закроем все книжные магазины и библиотеки, в которых представлены неприличные тексты. Всех скопом под суд. Если только этот суд догадается, где прочертить границу между литературой, драматургией и уголовщиной.

Спектакли по пьесам «Новой драмы» ставят в стране и мире тысячами. Да, они жутко будоражат умы и бередят сознание. Да, они часто несовершенны в плане устоявшихся канонов. Но они правдивы и искренни, и в этом их главная ценность. Основное же достоинство «Лета…» - максимальное следование театральной условности. Там трупы – чучела, кровь – грим, секс – танец. А режиссер Андрей Корионов – далеко не дурак, не выскочка и не хам, а талантливый человек со вкусом и с юмором.

Если бы «там, наверху» не пожелали разобраться и лично убедиться в крепкой творческой составляющей отважной премьеры «Приюта», культурная столица России расписалась бы в собственном невежестве и унылом отставании в развитии от мирового театрального процесса. В результате спектакль скорее жив, чем мертв, хотя исправительно-трудовые работы проведены. Вся власть худсоветам! Будем надеяться, что от стыдливой лексической и визуальной кастрации не сильно пострадают важные атмосферные моменты. Но все-таки стыдно, что кто-то кое-где у нас порой не желает замечать проблесков искусства в общем потоке, среди многих действительно мутных и пошлых постановок.

Я скучаю по тебе
Самарский самородок, как ее называют в прессе, выдающаяся актриса современности, неподражаемая, дивная, классная Роза Хайруллина сыграет в мае четыре спектакля на Малой сцене Театра им. Ленсовета.
Спектакль Галины Бызгу из фрагментов пьес и стихотворений Александра Володина, поставленный "на Розу Хайруллину" с участием Сергея Бызгу, родился как эскиз на театральном фестивале "Пять вечеров" и затем репетировался урывками или посредством ночных телефонных переговоров, а в качестве готовой работы был уже несколько раз показан петербургской публике. На него ломились не только театралы, но и виднейшие театральные деятели. Они с восторгом наблюдали за тем, как самозабвенно играет любовь, ревность, гордость и боль хрупкая, коротко стриженая женщина.
Обладательница Госпремии РФ и международной премии им. Станиславского в номинации "Лучшая актриса", заслуженная артистка России и Республики Татарстан, Роза Хайруллина - не медийное лицо, не фактурная красавица, но талантище, симпатяга и трудяга. Женственность в ней лиричная, жалобная. Обаяние ее колоссально, а одаренность велика - настолько, что ее вежливо и уважительно пригласили работать в Москву. Петербург облизывался, примерялся, но, как всегда, замешкался, проинтеллигентничал и теперь безнадежно опоздал. В "Табакерке" (московском театре под руководством Олега Табакова) Хайруллина в апреле с успехом выпустила премьеру спектакля "Олеся" по мотивам одноименной повести и рассказа "Лесная глушь" Куприна. Говорят, теперь Табаков хочет переманить актрису из провинциального театра "СамАрт" к себе в столичный МХТ, как "купил" он многих замечательных прочих.
Пытаться определить для Розы одно амплуа (самое подходящее - трагикомическая актриса) неправильно. Ее гений не подпадает под определения, градации, грани. Пожалуй, для нее и амплуа еще не придумали. Она - грустный клоун с большим и трепетным сердцем. Ее героиням сопереживаешь как дитя, даже не замечая своих непосредственных реакций, захлебываешься от искренности и себя не чуешь.
16 и 17 мая в 16:00 и 19:30

Грабеж
На сцене Русской антрепризы им. Андрея Миронова расстилают огромное стеганое одеяло, что моментально создает уют, покой и нарочитый наив. Раздается храп. Мизансцена "купчихи за чаем" после баньки: тетушки восседают у самовара в вязаных носках, в тюрбанах и ночнушках. Евгений Баранов, режиссер и исполнитель одной из главных ролей норовистого дядюшки, считает, что великолепный текст Лескова "достаточно точно сыграть - и все". Ключевая сцена грабежа решена в духе кукольного театра: мелькают кисти рук в прорехах черного занавеса, торчат и брыкаются ноги в валенках, скрипит снег под ногами. Реплики смакуют. Звучит хор, канон и соло. Для антуража бегает голеньким племянничек, прикрывая срамные места веничком и шайкой. Лубок возводится в степень: гитары с алыми бантами, цыганские выходы с платочками, чувственная радость. Смущение выказывают, грызя и рассыпая кусковой сахар. Мужички-подавальщики снуют с блинками, икорочкой, огурчиками под водочку. Очень вкусный спектакль, как натертое до блеска яблочко на бойком рыночном прилавке.
8 и 14 мая в 19:00

Ревизор
Приглашенный режиссер из Перми Сергей Федотов поставил с цветом труппы Театра им. Ленсовета классическую комедию Гоголя в честь и в год юбилея оного писателя. Получилось столь ожидаемо скучно и так буквально близко к тексту, что мухи бы дохли, если бы не "ансамбль песни и пляски" под руководством хореографа-постановщика Сергея Грицая. Любимые народные и заслуженные, медийные и талантливые артисты поют блатные куплеты про лесных разбойников, музицируют на фортепьянах, вертятся на цыпочках и стульчиках по специальному танцполу, выделывают мудреные коленца, по-обезьяньи повисают на декорациях, проходят сквозь стены, рыбкой ныряют в окна, наяривают на деревянных ложках, аккомпанируя подобострастным речам, принимают позы пылких влюбленных гусар, умело носят многослойные костюмы и парики с буклями, часто дышат и губки складывают бантиком. Но, несмотря на все пластические экзерсисы, ожившие иллюстрации и фрагменты из учебника по русской литературе, премьера выглядит тяжеловатой и вышедшей из моды, словно слегка покусанной молью.
10 и 24 мая в 19:00 

Norway. Today
Последняя премьера на Малой сцене БДТ - легкая и строгая, как этюд композитора Черни, работа Егора Чернышова. С умеренными долями грусти, счастья и глубокомыслия. Узнаваемые герои. Ненавязчивая манера сценической условности и аккуратной игры двух молодых симпатичных артистов Варвары Павловой и Руслана Барабанова. Тема вечная и актуальная: поиск себя в безумном мире. Разочаровавшиеся в жизни юноша и девушка познакомились в Интернете. Им отчаянно неуютно жить. Они обмениваются виртуальными мыслями. Фразы возникают на экране наплывами, словно из хаоса, под нервное клацанье пальцев по клавиатуре - и незаметно переходят в устный текст. Они встречаются "в реале" и проходят все стадии общения и сближения: отношения из нерешительно-вежливых через ершисто-ироничные становятся нежно-привычными. Они хотят вместе покончить с собой на норвежских фьордах. Но, конечно, влюбляются и передумывают. Подача, форма, стиль, название, размер и ритм спектакля - абсолютно европейские. Всего полтора часа густого действия - и герои разобраны на файлы.
23 мая в 19:00

Антиутопия режиссера Андрея Корионова
Я знал, что на мой спектакль "Лето, которого мы не видели вовсе" будут неприятные отзывы. Вот, дескать, опять чернуха. Но сейчас это слово уже не вызывает такого нездорового интереса, как раньше. Я вообще ставил мистическую антиутопию...
В этом сезоне объявлены "Год молодой режиссуры" и молодежная театральная премия "Прорыв". С этим я и пришел в "Приют комедианта", буквально с улицы. Директор - художественный руководитель театра Виктор Минков не обсуждал со мной детали спектакля - только общий посыл. Он хотел "жесткач" и "напряг". Мол, "покажи им всем".
Молодые артисты - смелые, и они нашлись легко: это мои однокашники по Театральной академии, "все свои". А на роль "дедушки", сумасшедшего коммуниста-убийцы, я еле нашел возрастного актера, которому было интересно существование в спорном материале.
Я попытался рассказать внятную историю растерянных, несчастных и озлобленных людей. Ситуации в пьесе Юрия Клавдиева - не совсем то, что происходит за окном, хотя есть несомненные параллели. Действие можно связать с современной жизнью в России. Но не буквально, а косвенно: дело не в грубом реализме, а в том, что люди брошены в этот мир и забыты. Они сами кое-как выкарабкиваются, только не знают, куда и зачем. Не справляются с обстоятельствами. Особенно дети: у стариков хотя бы жизненный опыт есть. Но они всю жизнь строили светлое будущее, а потом вдруг выяснилось, что надо все перестраивать, и что они никому не нужны и не интересны. Это до развала СССР у всех нас формально все было хорошо. Другое дело, что в душах у людей происходило... Я основывался на своем жизненном опыте (не понимаю, как можно иначе спектакли ставить). Хотя сам я, в отличие от многих персонажей Клавдиева, из благополучной семьи. В детстве не было никаких страшных потрясений. До девятого класса не пил, не курил, не ругался - да и сейчас избегаю крепких слов. Курить начал в подвалах и на чердаках, как ребята в пьесе. Я "изнанку" жизни видел, но "не состоял, не участвовал". Скорее, больше наблюдал и делал выводы.