Если вам кажется, что порок торжествует, а добродетель угнетена, вы просто не умеете строить верную цепь умозаключений. Конечно, если зло направилось именно к вам и погубило вашу маленькую жизнь, вам не до рассуждений. Но, будем верить, что вы еще в состоянии читать прессу и смутно догадываетесь о существовании и других людей.  Так давайте мы с вами порассуждаем, глядя на общую картину жизни в её современном измерении. И я берусь вам доказать, что  порок не торжествует.
Даже не стану приводить в пример душераздирающую заботу, проявленную президентом России о маленьких партиях, которые теперь, набрав от 5 до 7 процентов голосов, получат стул в Думе. Это вообще обсуждать не надо, только плакать от счастья, что по доброй воле, никем, кроме Провидения, не подстрекаемый, президент вернул партиям то, что у них было отобрано без дискуссий несколько лет назад.
Что отобрали - этим в России никого не удивишь. А  чтоб взяли и ни с того ни с сего вернули - !! Но этот пример бьет в глаза ослепительным горним  светом. Мы же с вами отправимся в прогулку по  Питеру, который, как известно, шесть месяцев в году - город-курорт, а остальные шесть месяцев - город мертвых.
Сейчас фаза курорта началась. Можно фланировать, не рискуя на гололеде выбить из башки остатки вредного мозга.
Невский...Эх, Невский, глаза бы мои тебя не видели, с твоими бездарными и безвкусными магазинами и мерзким красным неоном твоих вывесок...
В правом крыле бывшего Елисеевского магазина наглой латиницей сияет вывеска UNITED COLOR OF BENETTON. Вы вспоминаете Елисеевский, его добротные старые витрины и кассы, панели и лепнину, и считаете, что на дух не нужен Петербургу, одному из важнейших русских городов, которому передаётся к тому же ряд столичных функций, бессмысленный  UNITED COLOR с его унылым ширпотребом. А нужно безоговорочное сохранение "умной старины" и собственных заветных традиций. Конечно, люди, персонально ответственные за разгром Елисеевского, никогда своей вины не признают. У нас в городе это не принято. У нас принято моргать, взбивать воздух сказками про "развитие" (вот как будто замена старинного русского магазина на  клон заморской дряни - это "развитие"!) и делать бодрое приветливое лицо, пока не выключат камеры и микрофоны. Тут-то можно расслабиться и показать себя, как показал себя чиновник Бодрунов. Сказавший про безработных "Ничего, не сдохнут!", поскольку считал микрофоны выключенными.
А ведь слова Бодрунова - это, можно сказать, лозунг городской администрации и недаром она бросилась его защищать. "Ничего, не сдохнут!" - это их девиз, их кредо, их пароль.
Конечно, господа, мы не сдохнем, а еще вас всех закопаем. Как веревочка не вейся, конец-то придет. Но вернемся к проблеме Елисеевского. Да, на первый взгляд, торжествует порок. Но окиньте взглядом общую картину!  Что удалось ополоумевшим от алчности могильщикам Петербурга за шесть лет разгула?
Снесли много. Но это капля в море. Еще десятки тысяч питерских домов стоят на месте!
Надстроили мансарды. Но далеко не везде! Надстройки бросаются в глаза - тогда как если бы их понатыкали повсюдно, они в глаза бы уже не бросались.
Утвердили амбициозные проекты грандиозных построек и перестроек - от башни Газпрома до Новой Голландии. Ну и что? Человек сто пятьдесят,  находившихся в непосредственной близости к проектированию, видимо, пересели в новые иномарки, и все дела.
Но бог с ней, с архитектурой. Посмотрим на белковое наполнение этой архитектуры, это куда важнее. Многие  в городе определенно склонны болеть и умирать. Чтобы в нашем городе  выдержать столкновение с больницами, надо иметь  богатырское здоровье. И тем не менее, индивидуумы, способные выти из дома и доковылять до места работы, до сих пор составляют большинство!
Никто не поддерживает талантливых людей в Петербурге. Никто. Наоборот, их каждый день пытаются убить завистью, равнодушием, безденежьем, умолчанием. А они знай себе рыпаются, поддерживая честь города, да флегматично смотрят, как денежные дожди и золотые побрякушки сыплются на давно пустые места.
Так что не все хорошо, но тем не менее все хорошо. Таковы правила существования больших сложных систем. Порок торжествует, когда стал преобладающим, когда он диктует общие законы. А до той поры он - всего лишь частный случай.
А как вы думаете, сколько зерён составляют кучу? Сколько частных случаев должно накопиться для превращения в общий закон?  Я подскажу вам ключ к разгадке.
Три подруги шли по перрону метро, одна упала под поезд, две прехладнокровно посмотрели на это и отправились дальше по своим делам. "Какой ужас!" - воскликнули вечером миллионов тридцать и назавтра забыли об этом. Что такое случилось в метро, это норма бытового поведения? Нет, частный случай.  И частный случай соринкой утоп в пучине общего закона, по которому люди, как правило, не поступают подобно нашим двум подругам.
Пьяный водитель на повышенной скорости въехал в остановку и одним махом уложил насмерть пять человек. "Какой ужас!" - воскликнули вечером сорок миллионов и назавтра забыли об этом. На дорогах достаточно трезвых водителей, и пассажиры на остановках пока что в массе своей остаются в живых.
Мамаша приёмного ребенка в воспитательных целях забила его до смерти, закопала в болоте и объявила, что дитя пропало. "Какой ужас!" - привычно воскликнуло миллионов пятьдесят и забыло об этом всё  ж таки не назавтра, а дня через три. Изрядное количество приличных мамаш окутывает светлым облаком общего закона дикий частный случай.
Вот в чем дело, дорогие граждане.
Возглас "Какой ужас!" будет изъят из обращения тогда, когда трагедия станет правилом жизни и в частный случай превратится взаимопомощь, соблюдение нормы, забота о близких, разумное поведение, самоконтроль... А пока мы орём "Какой ужас!" -  жить можно.
Пока мы негодуем, проклинаем, возмущаемся, критикуем и отрицаем - добродетель торжествует!