Ехать пассажиром на переднем сидении автомобиля в дальнем путешествии - это тяжкий и нервный труд.
Во-первых, водителя нужно развлекать: беседовать с ним о разных дурацких вещах, указывать ему на пролетающие слева и справа достопримечательности, чтобы он, скотина, не заснул. Причём чем лучше дорога, тем больше вероятность того, что он таки заснёт. По счастию, в нашей благодатной стране таких дорог не очень много.
Конечно, Очень Хороший Водитель не заснёт за рулём никогда и ни при каких обстоятельствах, но таких водителей ещё меньше, чем Очень Хороших Дорог.
И поэтому (это уже во-вторых) ещё и при каждом обгоне вяло гремящего каторжной цепью бензовоза вспоминаешь на всякий случай всю свою жизнь: всё ли там было в порядке? Ох, совсем там не всё было в порядке! Но ничего, уже обогнали.
Ну и в-третьих, сидишь ты на этом переднем сидении и как последний мерзавец пьёшь из жестяной банки запасённое на дорогу пиво. А водитель, он что - робот или операционная система виндовз? Ему тоже хочется пива, а нельзя. И от этого он нервничает.
И совсем в-четвёртых, напившийся пива пассажир слишком уж часто требует остановить машину на пару минут. И как раз за эту пару минут только что благополучно обогнанный бензовоз вновь вырывается вперёд. Это вам не формула-один - у него пит-стопов нету. Поэтому я обычно предпочитаю на поезде. Но увы! - есть такие места, куда не летают самолёты и не ходят даже поезда, как сообщил нам незадолго до смерти один выпавший из окна мой земляк. И вот едем мы, едем, час едем, два, четыре, восемь. Привычная жизнь уже давно где-то там позади и все столбы какие-то дикие, и написаны на них хоть и нашими буквами, но не наши имена: Куйпога, Кондопога (никогда не запомню, где ударение), Сумеричи, Чупа, Кандалакша, Умба. Как на дрезине в Зону из кинофильма.
Уже десять часов едем, тысяча километров, "Всё-всё!, - говорю. - Мы не на рекорд идём и не в командировку едем. Глуши мотор".
Водитель (между прочим, тоже крупный писатель), ни говоря ни слова сворачивает с дороги, мы едем по какой-то покосившейся поморской деревне, из-под колёс кудахчут куры, вверх-вниз, налево-направо - выехали. Берег! Самого белого-белого моря. На берегу насрано: туристы жгли бревно, жгли-жгли, не сожгли, да так и повалились пьяные и даже бутылки за собой не убрали. В небе пасмурно. На соседнем мысе местные браконьеры незаконно добывают сёмгу. В фотоаппарат с увеличительным объективом видно: морды у всех характерные. Сейчас добудут и сменяют весь свой преступный улов на водку. Ну, развели унылый костёр из того, что не дожгли туристы, сели, загрустили. Вот ехали мы, ехали с горки на горку, а радость-то где? И тут раздвинулась вдруг крошечная щель в небесах и выпал оттуда луч незаходящего тамошнего солнца и упал прямиком на  этих рыболовов. И стали они вдруг такие прекрасные, как будущие апостолы братья Пётр и Андрей. И лодка их стала золотая, и поплавки их сетей тоже стали золотые. А небо так и осталось фиолетовое. И стояли мы, разинув рот, целых наверное пять минут и не говорили ни слова. И каждый из нас думал что-то своё. А своё - оно у всех разное. А потом щель в небесах опять закрылась, и мы, ни сказав ни слова, достали из багажника канистру со спиртом, налили в кружки и выпили,  не чокаясь. Потому что мы приехали туда, куда нужно.