Pulse: Дмитрий, год назад мы с Вами уже пытались побеседовать…
Турсунов: Да, Вы еще подарили мне кусок лавы с вулкана Этна, якобы обладающий специальной энергетикой…
Pulse: Ну и как, помогло?
Турсунов: Частично – сезон-2008, если Вы помните, я начал с выигрыша турнира в Сиднее. Затем была еще победа в Метце. Так что, грех жаловаться – вот только в Питере не повезло с плечом, и пришлось сняться (мы беседовали после того, как травмированный Турсунов снялся с St.Petersburg Open вслед за отказавшимся ранее Давыденко).
Pulse: Вообще уже с прошлогоднего турнира наши журналисты шутят, что над питерским турниром витает злой рок: Давыденко снялся и в прошлом году, и в этом. Вы тоже получили травму…
Турсунов: Да нет, дело не в злом роке – просто сейчас конец сезона, теннисисты устали, старые травмы обострились, да еще расположен турнир неудачно – между двумя турнирами «мастерс», а до этого еще Москва, и много турниров параллельно с Москвой. Получается очень насыщенный график. Я во Франции, например, играл одними мячами, потом приехал в Москву – там другие мячи, разница ощутимая – как будто бьешь по кирпичикам. Кстати, возможно это тоже – одна из причин, почему так много травм. Разница вроде небольшая, но когда бьешь по мячу раз триста-четыреста, это сказывается на здоровье. А впереди еще Париж, и мне все равно придется туда ехать, чтобы сыграть хотя бы один матч – таковы условия контракта с АТР. Нам проще поехать, сыграть три розыгрыша и сняться. Выбирая между двух зол, лучше поехать и получить хотя бы 5 очков, чем вообще не получить очков – и проще получить хоть какие-то призовые, чем вообще ничего.
Pulse: Кстати о Париже. Ходят разговоры, что травма Давыденко – дипломатическая, и он просто хотел получше подготовиться к Парижу…
Турсунов: Не думаю.
Pulse: И тем не менее, разочарование есть. Когда слушаешь комментарии Александра Метревели, кажется, что теннис в его времена был другим – они выходили и выкладывались до конца. А сейчас в разговорах с коллегами часто слышишь: «этот «слил» матч, тот скоро снимется» - словно честной игры уже не осталось…
Турсунов: В любом спорте есть коммерческая сторона. Во-первых, для самих организаторов турнира какой смысл его организовывать, если турнир не приносит прибыль. Конечно турниры в Москве или здесь – это еще и определенная веха для представительства самой страны, они поддерживают профессиональный спорт, но все равно это же профессиональный спорт. В том же баскетболе или футболе – посмотрите, какие деньги зарабатывают тренеры, игроки, команда… В том же хоккее, в НХЛ, не любят отпускать игрока играть за сборную, потому что, не дай Бог, он травмируется и не сможет играть, и команда потеряет деньги. Но это – командные виды спорта. Что же касается тенниса, то это сугубо индивидуальный вид спорта, и каждый теннисист решает для себя вопрос, играть ли в полную силу с риском травмироваться на ближайшие три-шесть месяцев и вообще ничего не заработать - или как-то рассчитать свои силы. Знаете, в 40-45 лет игрок часто оказывается ни с чем: пока он молодой и зарабатывает деньги, он их почти сразу теряет, потому что никуда не вкладывает, не думает об этом. А ведь никто не будет волноваться о теннисисте, который перестал интересовать публику. Вряд ли, когда мне будет 45 лет, какой-нибудь чиновник из АТР придет и скажет: «Дима, как у тебя, все хорошо? Что у тебя с деньгами, не надо ли тебе помочь?» Поэтому никто не хочет рисковать, пропускать какие-то турниры – только потому, что где-то ты попытался показать, какой ты гладиатор…
Pulse: Чувствуется ли в теннисе экономический кризис? Нет ли пересмотра призовых? Отмены турниров?
Турсунов: Пока что мало. Во-первых, большинство спортсменов об этом не задумывается – знаете, у нас ведь молодые ребята. Когда тебе от 18 до 30-ти, мало кто всерьез думает головой. Конечно, мне кажется, что и нас кризис затронет – как уже затронул многие популярные виды спорта – тот же бейсбол в Америке, футбол. Но люди готовы тратить деньги, и мы должны им все равно что-то давать взамен, мы же не можем сидеть просто так перед болельщиками, ничего не делая…
Pulse: Да, если бы всю энергию болельщиков – да в спортсменов… А то уже и болельщики не верят в fair play…
Турсунов: Знаете, скептики есть всегда. Если один говорит, что игрок старается изо всех сил, всегда найдется другой, который скажет, что он «сливает». И последних почему-то больше, люди склонны верить слухам. Негатив почему-то всегда притягательнее. Даже в новостях, когда говорят, что самолет упал или кого-то убили, никто уже не будет смотреть, как там школьники посадили дерево в саду.
Pulse: Да, публика разочарована, особенно после поражения Миши Южного
Турсунов: Публике хотелось, чтобы остался хоть один российский теннисист – с этой точки зрения, действительно, турнир оказался «ужасным», и к концу никого из россиян уже не было. Может, на будущий год что-то изменится, может, график поменяют.
Pulse: Как Вам Питер в этом году?
Турсунов: В этом году мне удалось, наконец, погулять по городу. Вообще мне этот город очень нравится, он отличается от Москвы: во-первых, он красивый. Меньше пробок. Во-вторых, здесь какая-то энергия ровная, спокойная.
Pulse: Вы все еще чувствуете себя москвичом, живя в Америке?
Турсунов: Скажем так – я чувствую себя европейцем, я много прожил в Америке, но Европа нравится мне больше. И еще я чувствую себя русским – это не значит, что я бегаю с российским флагом или показываю паспорт… Просто многие россияне скептически относятся к самой России. Конечно, здесь есть плохие стороны, но здесь много и хорошего – я это вижу, как человек, проживший много лет в чужой стране. Америка, конечно, это такой эпицентр бурной жизни, но она далека от той прекрасной страны, какой ее рекламируют, и в Америке множество своих проблем. Россия ни в чем ей не уступает – наоборот, в своей культуре она опережает многие страны.
Pulse: Приятно слышать! Совсем другой вопрос – диктуют ли вам компании, предоставляющие форму и спортивное снаряжение, как вы должны выглядеть?
Турсунов: Мне лично - нет. Что касается звезд первой пятерки-десятки мирового тенниса, то им компании не то что пытаются диктовать – они, скорее, просто выбирают игроков, которые «попадают» в определенный тип. Мне кажется что, например, Надаль, который имел имидж «уличного хулигана», сейчас будет меняться в сторону ну, скажем, Роджера Федерера. Да и сам Федерер семь-восемь лет назад вел себя на корте по-другому: орал, ломал ракетки, и у него были длинные волосы. А потом с ним стали работать – у всех высокооплачиваемых спортсменов есть человек, который работает над их имиджем – вот, например, с Надалем и Джоковичем работает один и тот же человек. И на любую негативную прессу он найдет положительный отклик. Похоже на ситуацию с поп-звездами. Имидж зависит от тех, кому они «продаются». Грустно, конечно, но бизнес есть бизнес.
Pulse: Значит ли это, что главное в спорте – это бизнес?
Турсунов: Бизнес трудно отделить от спорта, бизнес вообще доминирует во всем. Раньше кричали: бизнес – это признак капитализма, но на самом деле мне кажется, что каждый человек хочет жить красиво. Когда в новостях постоянно видишь: Абрамович купил яхту, Абрамович купил то, Абрамович купил се… А людей, которые полностью отрекаются от цивилизации и уходят, например, в тайгу – их совсем мало. Куда меньше, чем тех, что готовы на все, лишь бы получить ту новую машину, что появилась у соседа, купить плазменный телевизор, сделать евроремонт А чтобы все это получить, приходится «продаваться», особенно если хочешь быть популярным, приходится делать то, что тебе не нравится. Конечно, было бы идеально, если бы можно было совместить свои личные взгляды, критические, философские взгляды на жизнь с тем, чем ты занимаешься, но это бывает редко. Слава Богу, есть еще меценаты, которые стремятся оставить что-то после себя, делать добро – даже если в прошлом они совершили какие-то ошибки. А сейчас они восстанавливают храмы, реставрируют музеи…
Pulse: Ну да, покупают коллекцию яиц Фаберже для государства…
Турсунов: Понимаю, но они же это делают. А большинству людей свойственна жадность.
Pulse: И вам?
Турсунов: По-моему, это свойственно всем. Мне тоже иногда хочется получить что-то, ничего при этом не делая. При этом ловишь себя на мысли, что делаешь что-то неправильно. Мы вчера ездили в детский кризисный центр здесь в Питере, очень захотелось этим детям помочь. Я подумал, что у них куда больше проблем, чем было у меня. Хотя и мне было нелегко: мой отец «болел» этим спортом, а мне, если честно, не хотелось им заниматься – да и кому захочется тренироваться пять часов в день, если можно пойти поиграть во дворе после школы? Но именно благодаря отцу я пробился и добился всего, что у меня теперь есть.
Pulse: Но теперь-то Вы получаете, наконец, удовольствие от игры?
Турсунов: Конечно. Хотя есть определенное давление, мандраж. Но если отвлечься от тех маленьких проблемах, которые у меня есть, то мне не на что жаловаться – у меня хорошая жизнь. И я надеюсь, что и у этих детей будет хорошее будущее, хотя, конечно, не каждому так везет, чтобы можно было ездить по миру и хорошо зарабатывать на жизнь – причем законно. Но мне хочется сказать этим детям какие-то слова, главные слова о том, что не все зависит от обстоятельств – многое зависит от самого человека и от тех решений, которые он принимает. И если он сильный человек, то он сумеет пробиться через жизненные трудности и стать еще сильнее.