Гореть всем: от футболиста Леши Смертина, с которым интересно говорить о поэте Иосифе Бродском (а не только о футболе) – до фигуристки Ирины Родниной, которую лично я люблю за ум, отчаянную стойкость и иронию, присущую ей, даже когда она участвует в благоглупостях от «Единой России». От милейшего Андрея Аршавина до страннейшего Евгения Плющенко (уж он-то участвует в партийных благоглупостях всерьез).

В России они – соблазнители детей и вообще малых сих, грех их велик; сейчас объясню.

Большой спорт не имеет отношения ни к здоровому образу жизни, ни к миддл-классовым ценностям (комфорт, семья, счастливая старость); большой спорт – это травмы, это деньги (которых куда больше зарабатывается на спортсмене, а не им самим), это неустроенная или наспех устроенная личная жизнь (теннисистка Елена Лиховцева как-то говорила, что ей повезло, что у нее есть муж, согласный сопровождать ее на турнирах – в теннисе много, добавила она, лесбиянок - причем, так сказать, от безвыхода).

То есть герои большого спорта – отнюдь не пример добродетели, они – пример отклонения от нормы, воплощение live fast & die young, пример либо горения, либо стяжательства, либо пролонгированного самоубийства. И греха на них нет лишь тогда, когда параллельно им основная часть нации просто ведет здоровый образ жизни, заполняя свободное время физкультурой, или фитнесом, или чем-то еще в этом роде, то есть – занимаясь спортом ради удовольствия. То есть когда среди основных полей, долин, морей и рек национального пейзажа возвышаются спортсмены - кремнистые утесы, путеводные маяки. Но пейзаж без моря, где одни маяки – это бред, это картина безумия.

Понимаете, о чем я?

Когда в огромной массе мальчиков и девочек, бегающих, гоняющих на коньках и великах, плавающих, ныряющих, прыгающих и прочее, вдруг выявляется небольшой процент тех, которые понимают, что их счастье - ломать кости, разрывать сухожилия и лишать себя обычных человеческих радостей ради сверхнапряжения, ради миллиметров или миллисекунд рекордов, - это нормально. Это даже интересно и поучительно. Это, в конце концов, безопасно – когда в стране есть процент людей, устроенных не как все, и когда эти не-как-все преобразуют свою разрушительную энергию в большой спорт, и когда у каждого есть выбор: пойти за ними или остаться со всеми.

В стране с высокой бытовой культурой этот особый слой и поставляет чемпионов ­– не соблазняя тех, кто чемпионами быть не создан. Этот слой абсорбирует из обычной массы тех, кто на физиологическом уровне не спо(рт)собен жить как все. Тогда отделившиеся от любителей профессионалы собирают вокруг себя таких же ненормальных - и тогда на них нет греха.

А на наших спортсменах – есть. Потому что в России нет ни массовой заботы о здоровье, ни культуры массового спорта. В России есть вера в чудо и пожравшая нацию алчность, когда родители тянут ребенка в теннис, футбол или лыжи не затем, чтобы его физически развить, а потому, что рассчитывают, что их ребенок станет чемпионом и разбогатеет. Кое-кто рассчитывает и сам разбогатеть на собственном ребенке. А то, что на спорте можно разбогатеть, опыт спортсменов-звезд их убеждает. Ну кому были бы интересны футболисты «Зенита», если б они не зарабатывали миллионы ногами? Впервые, кстати сказать, в российской истории – не считая балерин.

Только Родниной, может, удастся избежать мук ада – потому что она стала 4-кратной олимпийской чемпионкой во времена СССР, когда каток заливался в каждом втором дворе. И еще Смертину, может, удастся – потому что он играл за «Портсмут», и с ним невозможно было идти по Портсмуту, где толпы детей клянчили автограф. А в городе Портсмуте, где нынешний стадион строил еще Конан Дойль (и, кстати, лично стоял на воротах), - дети каждую свободную секунду гоняют мяч, потому что помешаны на футболе. И отцы их помешаны, и деды.

Но в России, повторяю, все по-другому.

Менее спортивной в массовом смысле, менее заботящейся о здоровом теле нации я вообще не видел.

Я не преувеличиваю. Я сам катаюсь почти на всем, что движется на колесах, колесиках или кантах; бегаю каждый день; на моих кроссовках пыль из Люксембургского сада перемешана с песком из Центрального парка и с грунтом из Кенсингтон-Гарденс. Я довольно поздно начал (именно потому, что Россия – неспортивная и нездоровая страна): в 39 лет встал на горные лыжи, в 41 – на сноуборд. Но в 43 уже спускался по трассе чемпионата мира в Валь д’Изере и по олимпийской в Квитфеле, а подтягиваюсь на перекладине сегодня больше раз, чем в 17 или 20 лет.

Так что поверьте: Россия в смысле спорта ради здоровья – выжженная пустыня. Посреди которой высятся эти, черт бы их побрал, знаменитые спортсмены. Утесы и маяки.

* * *

Россия и пан-атлантическая цивилизация (и особенно –англо-саксонская) по отношению к спорту вообще перпендикулярны. Будете в Лондоне –понаблюдайте в любом парке за стадами бегунов. Один бежит, задирая колени до подбородка, другой – выбрасывая ступни в стороны; большинство даже зимой лишь в майках и трусах (но есть чуть не в валенках и тулупах): бегают при этом все. Фитнес-клубов в Лондоне тьма, цена абонемента в шикарный LA Fitness, с тренажерами Technogym и залом для сквоша – в полтора раза дешевле, чем в российский World Class. Репортажи с гольф-турниров, со скачек, с чемпионатов по крикету (и крокету) вызывают ажиотаж – потому, что выходят с клюшками на грин и берут препятствия на конкуре опять же практически все. И такова картина жизни, с небольшими вариациями, - от Средиземного моря до Атлантики.

В России не то. В Петербурге мы с женой бегаем вокруг Петропавловки – но редко встретится второй бегун. В Москве я нарезаю круги по Миусской площади – там та же картина. Неудивительно: бег немоден, а компатриотам мило лишь то, что гламурно и модно, и главный гламурно-модный вид спорта у нас – это кидание понтов. Выше, дальше, быстрее. Я, например, довольно долго считал, что сноуборд – это сидение на склоне с пристегнутой доской. И только потом, когда начал кататься сам (пережив унижение в очереди за ски-пассом, потому что все вокруг были одеты в немыслимо прекрасные штаны и куртки от Burton, а я один был хрен знает в чем; и у всех были изумительно дорогие сноуборды, а я свою second hand доску купил за 600 рублей) – я понял, что сидеть вовсе не обязательно, что можно кататься без перерыва. А в России модные мальчики и девочки сидят на склоне, потому что приезжают на гору не кататься, а кидать понты. Я нигде больше – ни в Австрии, ни во Франции, ни в Швейцарии, ни в Норвегии – таких усиженных модниками гор не видел.

Массовый спорт в России вообще придушен гламуром и деньгами. Если есть деньги – нужно немедленно потратить на гламурный облик, а если нет денег – то нечего и соваться в спорт.

Между тем, чтобы прокачать кровь по венам, потренировать сердце, сбросить вес, улучшить фигуру и накачать мышцы, нужно всего ничего – свободная одежда и пара наборных гантелей. Но это же, фи, негламурно – а внешность давно подменила собой суть.

* * *

Большой спорт чреват травмами; любительский спорт (то есть физкультура) призван здоровье укреплять, но граница прозрачна. Еще одно отличие российской физкультуры от западной – пренебрежение безопасностью. Посмотрите на наших роллерблейдеров – большинство (включая детей) катается без защиты; на велосипедистах, лыжниках и сноубордистах почти не встретить шлем.

В этом – великолепное, то есть идиотически-русское, пренебрежение последствиями, почти демонстративный отказ от ответственности за свои поступки – лишь бы не сочли слабаком. В Лондоне я немало катался со скейт-клубами на популярных строллах, strolls (когда толпа в полтысячи человек несется по улицам, орет и визжит), - и как бьются и попадают под машины, насмотрелся. Один раз, возвращаясь в ночи с таких покатушек, я в темноте с размаху наехал на упавшую ветку – и, если бы не защита, получил вместо коленей и ладоней кровавую лепешку. Единственный раз, когда я катался без защиты, меня занесло на палой листве – она для роликов опаснее, чем лужи. Потом месяц ходил с палкой.

Но русским чужой опыт не впрок – да и свой тоже. В январе 2007-го, во время русского сезона в Куршевеле, когда Рома Зверь оглашал Альпы песенкой про «конфеты и секс по утрам», в одном из отелей стоял гроб: 14-летняя русская девочка, катаясь на сноуборде, погибла, ударившись головой о штангу подъемника. Шлем она игнорировала. И ведь приехала в Куршевель не одна, а с родителями, которые, похоже, тоже считали, что шлем придумали трусы.

Да что Куршевель – взгляните на петербургские улицы. Здесь все больше велосипедистов (что хорошо), но для них не устроено ни одной велодорожки (потому что губернатор Матвиенко призывает к массовому спорту, но велодорожки не строит). Здесь катаются исключительно на горных байках (чего не встретить ни в одной равнинной столице мира: маунтин-байк дорог, но неэффективен на асфальте), но при этом автомобилисты велосипедистов за людей не считают (чего опять же нигде в мире нет). Картина клинического идиотизма: расфуфыренные наездники на модных байках катят по городу, где за ними ведут охоту автомобили, - и мало кто из мишеней пытается защититься. В июне почти на моих глазах на Петроградской стороне в ночи машина сбила (и немедленно удрала) такого беспечного ездока – надо ли говорить, что не нем не было шлема, а на велосипеде не было заднего фонаря-мигалки, и что в так называемую белую ночь (на самом деле темную – шел дождь) уличные фонари не горели (городская власть экономила электроэнергию)?

* * *

В этой российской психиатрической больнице спортсмены могли бы стать врачами, сказав во всеуслышание: «Россия, надень шлем!» Или: «Россия, бегай по утрам!»

Но нет – будучи любимцами публики и записными героями ток-шоу, они говорят совсем о другом: о том, как Россия всех уделает на чемпионате Европы, или чемпионате мира, или на Олимпийских играх.

Олимпиада в Сочи – кульминация этого безумия. Я вообще не понимаю, как один из худших курортов в мире мог получить право ее проводить (грязное море, галечные пляжи, жуткие бетонные волнорезы и «Владимирский централ» из всех динамиков – и точно такого же качества горнолыжная «Красная Поляна» с часовыми очередями на 40-летней давности двухкресельные подъемники и с единственной подготовленной трассой, верхняя часть которой обычно закрыта из-за угрозы лавин, а на нижней не всегда есть снег). Но зато – все для Олимпиады. Не для здоровья, заметьте, нации, а для того, чтобы всем показать, какие мы крутые. Ради этого можно выселить людей и вырубить заповедник. Мне рассказывали, как в день приезда Международного Олимпийского комитета в Сочи всех взрослых согнали в неработающий (стройка замерла давным-давно) аэропорт изображать его работу, а детям дали в руки лыжи и сноуборды, чтобы они переходили с ними дорогу перед кортежем МОК. При этом цена разового ски-пасса для семьи из 4 человек в «Красной Поляне» составляла 4000 рублей – понятно, что из сочинцев кататься на лыжах мало кто умел.

И что, кто-нибудь из спортсменов возмутился?

Ничего подобного: они дружно кричали – «Россия, вперед!»

Россия и движется вперед: прямо в бездну, со своей массовой неспортивностью, пренебрежением безопасностью, со средней мужской смертностью в возрасте 58 лет, с гиподинамией и отращиваемыми уже к 30 годам задами и животами. А спортсмены, как крысоловы, это шествие возглавляют.

Всем остальным, кто в брейгелевской картине участвовать не желает, остается лишь с ужасом на нее смотреть, украдкой креститься и готовить деньги на памятник замечательным спортивным достижениям.

Аминь.