Последняя премьера Театра на Васильевском по пьесе Артура Миллера "Суровое испытание" поражает воображение. Прежде всего - оформлением. Художник по свету Евгений Ганзбург создал атмосферу гнетущую и словно дрожащую. Сценограф и автор костюмов Елена Дмитракова одела действующих лиц в простые и гуттаперчевые одежки и сконструировала из палочек, досочек и веревочек крутые, но шаткие маршруты-устои. Актеры проявляют чудеса спортивной подготовки, будучи вынужденными висеть на декорациях вниз головой, держать баланс над "пропастью", кататься по площадке кубарем, проворно лазать по конструкциям, словно по деревьям, и бегать босиком по "ручью". Зрелищно, хлестко, но как следствие спектакль невероятно, слишком травмоопасен. От зрителя тоже требуется изрядная доля мужества: сопереживать, судить, оправдывать, а заодно бояться, чтоб не убились, отряхиваться от водяных брызг, невольно считать синяки и ссадины на локтях и коленках актеров и очки в пользу то одного, то другого персонажа. Может показаться, что режиссер Анджей Бубень, затеявший все это, слишком смел, суров и жесток. Напрашивается и культурная параллель с самыми яркими - и в чем-то "садистскими" по отношению к труппе и публике - постановкам Льва Додина и Льва Эренбурга, известных любителей броских метафорических заявлений в духе "полюбите нас черненькими". Но тут все сложнее, глубже и тоньше. Подоплека разыгрываемой драмы - так называемая охота на ведьм, только перенесенная из мракобесия Средневековья сначала в американские реалии середины прошлого века (автором), а теперь и на российские просторы, и вообще в глобальные миры (режиссером). Задействованная в спектакле большая часть труппы театра во главе с приглашенной актрисой, изысканной блондинкой Светланой Щедриной, играет про "не судите, да не судимы будете" и про "жизнь прекрасна и удивительна". Вернее, она могла бы быть таковой при прочих равных условиях: если общество здорово, а составляющие социума внутренне свободны и не связаны действующими и неписаными законами. Иначе получается не вполне честно: в больном социуме выживает не сильнейший, а хитрейший, а понятие нормы можно запросто двигать туда-сюда по собственному усмотрению и разумению.