cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Общество
Раз, два, рептилоид заберет тебя
Событие
Проект на вырост
Владимир Смолкин. «Это нельзя не увидеть!» 18/11/2011

Владимир Смолкин. «Это нельзя не увидеть!»


Несмотря на «звездную фамилию», Владимир Смолкин уже более десяти лет известен в Петербурге больше не как сын известного актера, а как один из самых успешных продюсеров и руководитель «Продюсерского центра Владимира Смолкина». Именно он впервые привозил в северную столицу МХТ, Григоровича, Мастерскую Петра Наумовича Фоменко. О том, какие сюрпризы для петербургского зрителя приготовил Владимир Смолкин и его команда в ближайшее время, «Pulsе» побеседовал с продюсером.

Владимир, согласитесь, что всего несколько лет тому назад российский зритель еще не понимал, почему на афише рядом с названием фильма, спектакля и фамилией режиссера и актеров может оказаться еще и имя продюсера или название продюсерского центра…

Действительно, на Западе зритель уже давно, выбирая незнакомый спектакль или концерт новой звезды, в первую очередь реагирует на имя продюсера. Продюсер — это гарантия качества. А наш продюсерский центр одним из первых в Петербурге появился на афишах концертов и спектаклей, которые мы привозили. Потому что нам очень хотелось приобрести марку качества — и, кажется, зрителя и слушателя мы не подводили.

Ваш продюсерский центр не «специализируется» на каком-то направлении только театр, только музыка или балет. Вы ведь привозите в Петербург самых разных звезд, а скоро, слышали, даже привезете цирк?

Когда мы выбираем проект или труппу, с которой хотим работать, то самое главное в выборе не жанр, стиль или направление, а собственно качество искусства. Это может быть очень серьезный театр, музыкальный коллектив (в октябре в Петербурге, например, выступит Российский национальный оркестр под управлением Михаила Плетнева), рок-, поп-звезда и даже дискотека: весной мы проводим дискотеку «Ласковый март» — наше «изобретение», пользующееся большой популярностью. Мы можем привезти и антрепризу.

Согласитесь, что, например, в начале января привозить для зрителя серьезный театр бессмысленно: люди в это время хотят отдыхать, радоваться, смеяться, а не «загружать» себя серьезными проблемами. И тогда мы везем антрепризу — конечно, качественную, театральную, зрелищную. Например, очень популярную у петербуржцев антрепризу Ladies Night когда-то впервые привез в Петербург именно наш продюсерский центр. И в то же время впервые МХТ, Григоровича, Фоменко и многих других привезли в наш город тоже мы.

Совсем недавно закончились гастроли Студии Сергея Женовача. Для зрителя это было открытие, а для нас, естественно, риск. Ведь если на Ladies Night зритель шел потому, что там были звездные имена, то здесь нет звезд — это режиссерский театр. Причем театр особенный, где очень ценят Слово, где идет скрупулезная работа над каждым образом, где происходит сотворчество режиссера и актеров. Это театр для определенного зрителя и ценителя. Мы стараемся привозить спектакли и театры для самых разных зрителей, с самыми разными вкусами, но всегда эти постановки, что называется, со знаком качества в искусстве, с гарантией для зрителя, что он не зря купил билет и не зря потратил время. И мы не боимся рисковать. А иначе какой смысл в продюсерстве?

Продюсерская деятельность в нашей стране, действительно, связана и с самыми разными рисками?

Не будем говорить о нашем «рыхлом» законодательстве в отношении продюсерской деятельности, об абсолютной незащищенности продюсера, об отсутствии лицензирования продюсерской деятельности и профессионального союза продюсеров (они, конечно, есть на Западе — у нас нет). Это вообще отдельная и очень трудная тема. Но чаще всего самый главный риск для российского продюсера — это психология нашего российского зрителя.

Во-первых, наш зритель привык покупать билет в последний момент. То ли мы не планируем свою жизнь, то ли абсолютно не рассчитываем на завтрашний день, то ли не знаем, что выбрать, но за билетом приходим за полчаса до спектакля.

Во-первых, наш зритель привык покупать билет в последний момент. То ли мы не планируем свою жизнь, то ли абсолютно не рассчитываем на завтрашний день, то ли не знаем, что выбрать, но за билетом приходим за полчаса до спектакля.

Во-вторых, сегодня после 90-х годов выросло целое поколение «незрителей»: когда сегодняшние 20-летние были маленькими, родителям было просто не до театра, не до музыки — они вкалывали, чтобы добыть кусок хлеба. А выстроенная десятилетиями культура воспитания юного зрителя и слушателя рухнула. Теперь им не нужен театр, они вообще не понимают, зачем нужен зрительный зал, если есть компьютер. И это поколение теряет такой грандиозно важный кусок жизни, обделяет себя таким количеством живых, реальных чувств и впечатлений! А когда несколько лет тому назад разразился экономический кризис — люди ведь вообще перестали ходить в театр, и я полгода просто не занимался продюсерской деятельностью. Слава богу, сейчас публика «ожила», снова появился интерес к зрелищам, театру, музыке. И есть возможность привезти очень интересных звезд, коллективы, спектакли.

Но иногда, действительно, трудно сделать выбор. На афишах я видела, что в ноябре вы привозите два спектакля — шекспировскую «Бурю» Доннеллана и «Дождь» Даниэле Финци Паска. Попробуй тут выбери «между умными и красивыми».

Приходите на оба спектакля! Тем более что спектакль «Дождь» Даниэле Финци Паска приедет в Петербург впервые и больше уже никогда не будет показан у нас. Когда я сам первый раз увидел этот спектакль канадского цирка «Элуаз», я понял, что такое представление должен увидеть петербургский зритель, это нельзя не увидеть!

У нас впервые Даниэле Финце Паска стал известен после закрытия XX Зимних Олимпийских игр в Турине в 2006 году, он был тогда режиссером потрясающего зрелища, которое создал всего за полгода вместе со своим «ТеатроСунил» и «Цирком Элуаз». В представлении еще и участвовало более двух тысяч волонтеров, а два миллиарда зрителей во всем мире увидели это зрелище благодаря телетрансляции.

В прошлом году Финце Паска привозил в Петербург шоу «Кортео», которое он поставил в CIRQUE DU SOLEIL. А недавно он еще и поставил в Мариинском театре «Аиду». Но «Дождь» Даниеле — это не цирк, не спектакль, не опера, не шоу. Это цирк, спектакль, шоу... Здесь музыка, действие, трюк — все вместе. Это такой необычный «театр в театре», который действует на все наши чувства сразу.

Это правда, что в спектакле на сцене идет настоящий дождь?

Не просто идет и не просто дождь — это ливень! Он заливает сцену, брызгами выплескивается в зал. А под этим ливнем циркачи в черно-белых одеяниях устраивают настоящий цирк, резвятся, гоняют ярко-красный мяч. И когда этот мяч вылетает в зал, к тебе в руки — комок к горлу подкатывает… Таков финал «Дождя», а весь спектакль — это и праздник, и ностальгия, и радость. В общем, Паска творит что-то невероятное на сцене.

Но в Канаде, в цирке «Элуаз» — это реально: современное оборудование, техника, невероятные декорации, свет. Разве наши сцены, даже в достаточно оборудованном Мюзик Холле, смогут выдержать такой спектакль?

А продюсерский центр зачем существует? Мы везем две огромные фуры оборудования и техники — бассейн, звук, свет. В общем, будет, как в Канаде. И при этом билет на самолет покупать не надо. Обязательно идите на «Дождь» всей семьей, потому что это будет событие и для взрослых, и для детей, которые увидят сразу и цирк, и театр, и просто праздник. Финце Паска ведь удивительный режиссер, драматург, хореограф, клоун — он работает на грани разных видов искусства, а в результате сама грань между реальностью и искусством стирается, исчезает. Это видели зрители Нью-Йорка, Сан-Франциско, Парижа, Рима, Милана, Москвы. В Великобритании «Дождь» даже получил Театральную премию года как лучший гастрольный спектакль. Ну как было не сделать такой подарок родному Петербургу? Ведь действительно, больше этот спектакль к нам не приедет.

Несколько лет тому назад мне как зрителю тоже повезло: я попала на «Бориса Годунова» в постановке Доннеллана, где играли Евгений Миронов, Александр Феклистов, Дмитрий Дюжев. Этот спектакль привозил в Петербург тоже ваш продюсерский центр?

Да, мы давно знакомы с Доннелланом. Он, конечно, совершенно иной, чем Даниеле Финци Паска, но и у этого английского режиссера в России сложилась своя биография и даже русская актерская труппа. Хотя предпочтение он всегда отдавал Шекспиру, но ставил в России и Чехова, и Пушкина, а еще и балет «Ромео и Джульетта» — в Большом театре. Меня когда-то в его трактовке «Бориса Годунова» поразило, что главной, ключевой сценой спектакля он сделал именно сцену у фонтана — свидание Дмитрия Самозванца и Марины Мнишек. Тогда стало понятно, что Доннеллан увидел главное в Пушкине...

То есть вы считаете, что в центре «Бориса Годунова» не жажда власти, не амбиции, не мучающая совесть...

Историей в первую очередь движет любовь, страсть. Это Доннеллан увидел в пушкинской пьесе, и это было потрясающе. А в этом году летом на Чеховском фестивале режиссер показал спектакль «Буря» по Шекспиру, в котором играют Игорь Ясулович, Александр Феклистов, Михаил Жигалов, Андрей Кузичев, еще много молодых актеров. Именно этот спектакль мы и привезем в ноябре.

Правда ли, что Доннелан, когда ставил «Бурю», увез актеров в тверскую глушь, приказал отключить все телефоны?

Да, я слышал, что Доннеллан добивался особенной атмосферы от спектакля и, действительно, работал не только в традиционном театральном режиме. Ему нужно было, чтобы актеры вошли в особенное настроение, ощущение «оторванности от берега». Ну а вспомните, как Андрей Тарковский перед съемками «Ностальгии» оставил Янковского в полном одиночестве в итальянском отеле, чтобы актер испытал по-настоящему и само чувство одиночества, и ностальгию, тоску нечеловеческую по родине, по близким...

Но у Доннеллана в его спектаклях всегда были очень сильные современные аллюзии: например, Борис Годунов у него очень напоминал Бориса Ельцина, а Дмитрий — его преемника... В «Буре» тоже будет много современного?

Доннеллану, конечно, интересна Россия и все, что здесь происходит. В его «Буре» есть такой герой, потерявший счастливое прошлое. Может, Просперо кому-то и напомнит героя поколения, потерявшего «советский рай». Но я думаю, что все-таки важнее вечные чувства, которые режиссер доносит в этом спектакле до зрителя. Это и любовь отца и дочери, и отцовская ревность, обида, одиночество. То есть все то, что близко нам всегда.

Наверное, успешный продюсер должен влюбиться в каждый свой проект. А самых любимых «детей» продюсер Владимир Смолкин может назвать?

Во-первых, это первый приезд МХТ в Петербург в 2005 году. Риск был сумасшедший, государственной поддержки никакой, но это было потрясающе. Во-вторых, приезд балета Григоровича в Мариинский театр. Это ведь настоящая легенда театра, и я даже представить себе не мог, что нам удастся организовать эти гастроли. Ведь когда-то, еще в детстве, я сам хотел танцевать, но... папа не разрешил. И, конечно, моей заветной мечтой был Театр «Мастерская Петра Фоменко». Я долго не решался, сомневался, но однажды все-таки взял трубку, позвонил Петру Наумовичу и предложил поехать на гастроли в Петербург. И даже поверить не мог, когда через некоторое время он согласился.

Владимир, вы, похоже, человек не робкого десятка. Значит, на неприятные вопросы готовы отвечать?

Вы, наверное, о Бобби Фаррелле хотите спросить? (Бобби Фаррелл — солист ансамбля Boney M. умер от сердечного приступа в Петербурге 30 декабря 2010 года — Прим. Ред.) Это, конечно, были не гастроли — частный заказ. Но даже если оставить в стороне то, что Фарреллу было за 70, что у него был напряженнейший график гастролей, что перед Новым годом были серьезные проблемы с авиаперелетами, надо учесть то, что Фаррелл отказался от «скорой помощи», от госпитализации. Все дело в том, что западные артисты боятся нашей медицины — это для них такая же страшилка, как медведи, гуляющие в России по улицам. А в общем, напрасно: врачи, особенно на «скорой», у нас очень профессиональные. А меня тогда поразило и то, как повела себя группа, с которой работал Фаррелл: они узнали о его смерти и... пошли завтракать.

Скажите честно, Владимир, неужели в своей продюсерской карьере вам никогда не помогала фамилия сына известного актера?

Давайте просто посчитаем: мой отец, Борис Смолкин, замечательный артист, но всенародный успех и слава пришли к нему только в 2004 году, когда на экраны вышла «Моя прекрасная няня», а он там сыграл роль дворецкого. К тому времени наш продюсерский центр работал уже несколько лет. Мы, конечно, часто вместе с отцом ходим и в кино, и в театр, а для работы — иногда обмениваемся номерами из наших записных книжек. Но, наверное, для меня важнее было то, что я «театральный ребенок»: я вырос в театре, мама — актриса Александринки, папа — театра Музкомедии. И одно из моих высших образований  — тоже театральное. Получается, что и вся жизнь связана с театром.

Ирина Тарасова

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев к данной записи еще нет
Ваш комментарий может стать первым
Добавить комментарий