cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Общество
Раз, два, рептилоид заберет тебя
Событие
Проект на вырост
14/12/2012

в ожидании своего «Оскара»


в ожидании  своего «Оскара» Киноактер и один из ведущих артистов Театра на Васильевском Андрей Феськов рассказал обозревателю Pulse, чем он компенсирует съемки в сериалах и почему он обычно играет героев, склонных к шизофрении.

— Ваша теле- и кинокарьера развивается по синусоиде. В 2010 году вышло 10 телепроектов с вашим участием. В 2011-м — 1, в этом году — 5. Это само собой складывается или вы так аккуратно дозируете свое присутствие в телевизоре и на экране?

— Конечно (смеётся), всё это работа маркетологов, пиарщиков и имиджмейкеров. История-то вот в чём. Наш мастер Вениамин Михайлович Фильштинский утверждает, что мастерская, которую мы закончили, готовит актеров на главные роли. Задача пяти лет обучения выпустить не просто актера, который где-нибудь пристроится, а художника желающего и, главное, способного играть главные роли. Кроме того, наш мастер весьма неоднозначно относится к сериалам.

— И его можно понять…

— Да. Хотя предыдущим выпускникам нашей мастерской именно сериалы сделали карьеру, но на выпуске у меня было совершенно определенное ощущение, что сериалы — это плохо! И вот думалось мне: я актер для главных ролей и буду сниматься только в кино. И повезло. Почти подряд снялся в «Марганцовке» Лёни Пляскина, «Платье от кутюр», было несколько съемочных дней в «Пленном» у Алексея Ефимовича Учителя. Потом овчаровский «Сад». И после этого — «Новая земля» Александра Мельника. Сплошь авторское кино. И когда мне предложили роль Бертолета в «Исчезнувших», я решил: «4 серии, ну это же не совсем сериал, а значит, отсняться можно».

— Взлет случился перед кризисом?

— Именно. А потом случилось то, что случилось и… ни одного звонка. Вообще! Всё кинопроизводство свернулось. Даже то, на что надежды были. И вдруг позвонили из одной питерской студии и предложили роль в сериале на 4 съемочных дня. Согласился мгновенно. Я играл там главаря банды, ходил в белом свитере и отрезал голову, правда, за кадром, одному из героев. Выживаешь, как можешь. То есть живешь честолюбивыми принципами, пока нужда не заставит. Сейчас и рад бы был сниматься только в полных метрах, но их удельное количество уменьшилось до размеров незначительного клопа. Хотя пробы иной раз проходят успешно, но все как-то не складывается. Вот и с «Территорией» Александра Мельника не срослось.

— Почему же?

— Не получилось состыковать графики съемочных планов. Хотя Александр Владимирович утвердил меня на одну из главных ролей в этом фильме еще за год до съемок.

— И что же у вас получилось в сухом остатке?

— Четвертые «Гончие», второй «Побег». И предложения от наших питерских студий, которые поддерживали в самые голодные годы. Нельзя же, отснявшись в половине сериала сказать: «Стоп! Ищите нового актера, меня ждет полнометражное кино».

— Мне вот видится такая история: с одной стороны имеется естественное человеческое желание обеспечивать себе нормальную жизнь, с другой же — играя в не слишком качественных фильмах и сериалах, когда вдруг предлагают нечто действительно достойное, актер уже не в состоянии выдать игру на соответствующем уровне.

— Когда актер берется за какой-то сериал, то чем руководствуется? Актер нашей школы тем, что сможет достоверно существовать в этой не совсем правдивой истории! Что будет честно проживать все куски жизни своего героя. Приходишь в первый съемочный день именно с этими благими намерениями. А дальше... Если хватает силы бороться с сериальной неправдой, то к окончанию проекта уровень твой вовсе не падает, а наоборот, через препятствия повышается. А если вязнешь в сериальном фабричном производстве, то выход один — делай работу над ошибками.

— Чем же можно компенсировать съемки в поточной продукции?

— Первое — это театр. Если конечно работаешь с умным думающим, требовательным режиссером. Театр — место тренировки души, актёрского аппарата. Второе — возможно педагогика. Этим летом один из педагогов нашей мастерской Лариса Вячеславовна Грачева, пригласила меня поработать на своем курсе. Я согласился, чтобы заниматься со студентами актерским тренингом и, соответственно, тренироваться самому.

— Но ведь работы в не самых лучших, назовем это так, сериалах, могут привести к тому, что режиссеры просто-напросто не увидят актёра. Посмотрят пару серий и решат, что не подходит ему человек. А ролей-то хороших, достойных, объемных хочется, ведь так? Как быть-то?

— Ну как… Либо ты принимаешь волевое решение — перетерпеть. Тогда нужно включить честолюбие и претенциозность — мол, эта работа не для меня. И ждать. Ждать своего оскароносного кино. Я знаю актеров, которые отлично дебютировали в полном метре и после — год, два, три — тишина. Маленькие роли в театре и больше ничего. Спустя годы к ним приходило настоящее большое кино и как следствие признание. Другая позиция: нужно просто делать свое дело и будь что будет. Работать то, что предлагают. И по-прежнему ждать тот самый счастливый случай. А покамест держать себя молодцом в сериальном формате.

— В каких жанрах хотелось бы сняться? А то у вас такое повторение получается — все больше милицейские сериалы да детективы.

— Милицейские (со смехом), полицейские… Очень хочется сыграть в комедии. Вроде тех, что снимали Гайдай, Рязанов, Данелия. Не знаю точных законов, по которым они строились. Но магия этих фильмов меня очаровывает по сей день! Еще один жанр, который меня завораживал с юных лет… не могу подобрать ему названия: фильмы вроде «Ассы», «Иглы», «Такси-блюз». Но, боюсь, что я уже мимо этих фильмов, ибо они связаны с эпохой, романтическими горениями... Снимается ли нынче что-то подобное?

— Своего режиссера хочется найти? Как, скажем, Александр Яценко и Евгений Сытый, у которых есть Борис Хлебников.

— Очень! Можно сказать — это одна из моих мечт. Мы очень хорошо работали с Александром Мельником или, вот, Сашей Коттом. Но то ли я им не подошел «на века», то ли они не превратились еще в концептуальных режиссеров.

— Вот послушав вас сейчас хочу такой вопрос задать — никогда не возникает ощущения, что идете не по той дороге? К юриспруденции не хочется вернуться? Это-то занятие явно надежнее и стабильнее.

— Было такое чувство перед получением диплома, да. Я не попал в Александринский театр. Взяли шестерых моих однокурсников, а меня нет. Ну и как это расценивать? А так — раз не попал туда, значит, пять лет псу под хвост и нужно возвращаться к юридической практике. Снова коридоры, документы, заседания, канцелярская жизнь. Поездки на электричках в Выборг, на автобусах в Сланцы. Пять лет хорошо пожил, пора и честь знать. Но буквально накануне раздачи дипломов меня взяли в БДТ. А я со страху, чтобы не вернуться в юриспруденцию, вписался еще в несколько работ. Помимо дневных репетиций «Блажи» в БДТ, еще репетировал по ночам «Жанну Д’Арк-2», которую мы даже один раз сыграли. И еще заявлял себя как режиссер в работе по «Коллекционеру» Фаулза. Юриспруденция сама по себе прекрасна, но если к ней вернуться, всплывут потерянные 5 лет на беспочвенное актерствование!? Поэтому насчет возвращения к юридической практике — не знаю. Может быть годам к 70-ти.

Вам предлагают роли героев, имеющих явную склонность к шизофрении, к раздвоению личности. Не утомляет такая история?

— Да как сказать. Вот у Светланы Проскуриной в «Перемирии» я играл молодого священника. Совсем другая ипостась. Тут же как!? Пока я учился у Фильштинского, то боялся, что, скорее всего, буду играть хороших, добродушных пареньков. Мастер подталкивал меня к роли Ромео. А Ромео мне виделся прыщавым героем-любовничком. Поэтому я всеми зубами цеплялся за роль Меркуцио. Любую роль, где в герое побольше инфернальности и беспутности жизни.

— Но ведь и Ромео разными бывают!

— Ну если б знать какой он у нас в результате получится. А в незнании я продолжал бороться за этих ребят со сдвинутыми центрами тяжести в психике. И (смеется) вот чего добился. Ничего другого не предлагают. С одной стороны — да, хочется большего диапазона в ролях, с другой стороны — мне нравится копаться в тайных уголках помутненных сознаний.

— Карандышев в «Бесприданнице» ведь из того же ряда.

— Вообще-то меня сначала распределили на Вожеватова. Вот вам, пожалуйста, вполне себе земной и приземистый человек. Но в результате через него вышли мы с режиссером к Карандышеву.

Наталия Эфендиева

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев к данной записи еще нет
Ваш комментарий может стать первым
Добавить комментарий