cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Событие
К наступающему готов!
Общество
Немарксов криптокапитал
11/09/2011

Противоречия, как среда обитания


Противоречия, как среда обитания

   Цивилизация, как известно, это всего лишь навсего искусство жить в городах. Последние несколько тысяч лет человечество только и делает, что совершенствуется в этом направлении. И надо сказать, небезуспешно, если принимать во внимание техническую сторону вопроса.

   Но помимо наличия или отсутствия водопровода и стеклопакетов в собственной квартире, на качество жизни в городе не может не влиять все то, что находится за стенами домов, начиная от внешнего вида окружающих зданий и необходимой для повседневной жизни инфраструктуры, и заканчивая отношениями с людьми, живущими по соседству. Именно этот набор определяет так называемую «среду обитания» городского жителя и делает его жизнь либо комфортной, либо невыносимой.

   Чем дальше по времени человечество уходит от первых градостроителей, тем больше изменяются города. Не только по внешнему виду, но и по подходу к решению проблем горожан. Современный город живет уже не столько человеческими интересами, сколько логикой бизнеса, финансов, транспортной логистики и индустриального градостроительства – при этом сводя многообразие собственно человеческой жизни к функциональному минимуму. Жители города теперь не «человеки», а статистические единицы, в которых измеряются заполняемость квартир, покупательские и пассажирские потоки. Естественно, такой подход не может не отражаться на городской среде, изменяя ее не в лучшую для человека сторону. В частности, архитектура в рамках этой логики становится экономной и функциональной, но удивительно безликой и антиэстетичной. И, если прежние поколения архитекторов ставили одной из задач обогащение эстетики города, то сейчас «эстетизация» ограничивается – в лучшем случае – башенками на фронтонах. Между тем, исследования, проведенные еще в семидесятых годах двадцатого века, показали, что обитание в такой обезличенной, антиэстетичной среде отрицательно сказывается на самочувствии и социальном поведении человека.

   Огромные многоэтажные дома «спальных» районов, как оказалось, вообще не располагают к общению. И это вполне понятно, – тяжело запомнить в лицо или просто общаться по-соседски с тремя-четырьмя сотнями соседей по подъезду. Владелец отдельной квартиры в таком доме скорее будет стремиться спрятаться от непомерного многолюдья за своей собственной дверью, чтобы наслаждаться своим отдельным мирком, отгороженном от мира бетонными стенами. Процессы обезличивания и обособленности, характерные, впрочем, для всего мира, стали проявляться в Петербурге ещё при советской власти, при массовой застройке окраин. Несомненное благо – обеспечение горожан жильём – имело и свою изнаночную сторону – отсутствие соседского участия, разобщенность, стирание чувства ответственности за происходящее вокруг и, как следствие, рост преступности. Современный мегаполис, кажется уже навсегда, потерял прежний, несколько патриархальный уклад жизни типа «наш старый дворик», где все были на виду друг у друга. А взамен приобрел стиль жизни гигантского неправильного муравейника, в котором каждый сам за себя. До лихих девяностых жизнь города десятилетиями практически не менялась. Люди жили устоявшимися коллективами одной лестничной клетки, парадной, дома, двора. Часто можно было обнаружить, что два поколения семей, живущих по соседству, ходили в один и тот же детский сад, в одну и ту же школу, к одному и тому же врачу. Аптеки, булочные, молочные магазины десятилетиями находились на одном и том же месте, определяя повседневные маршруты обывателей.

   В пост – перестроечный период началось время великих перемен. Менялись люди, менялся город. Огромные коммуналки начали расселяться, кто-то въезжал, кто-то уезжал. Появились элитные квартиры, затем – элитные дома. Вместо привычных булочных и пирожковых появились универсамы и бистро. Нарушились многолетние устоявшиеся связи, изменилась и среда обитания.

   В тех же девяностых произошло социальное расслоение, усугубившее всеобщее разобщение обитателей города, которое в историческом центре заметно, теперь даже больше, чем в «спальных» районах. Здесь реконструированные и перестроенные дома, превратившиеся в «элитное» жилье, близко соседствуют со старыми, «трущобными» постройками, порой откровенно прикрывая их своими лощеными фасадами. Бутик здесь может соседствовать с секонд-хэндом, а элитный ресторан – с полуподвальной рюмочной. Помпезные пешеходные зоны, ведущие в никуда, зачастую служат не местом культурного общения горожан, а скорее площадкой для времяпрепровождения асоциальных деклассированных элементов.

   Подобное совмещение, казалось бы, несовместимых вещей придает своеобразный колорит городу, но никак не добавляет чувства общности его жителям. Люди, живущие бок о бок, на одной улице, на самом деле существуют в параллельных мирах, стараясь просто не замечать друг друга. Ещё более усугубляет ситуацию массовое и бесконтрольное внедрение в городскую среду мигрантов, – людей с принципиально иными, нежели у коренных жителей, нормами поведения и культуры.

   К сожалению, нынешние устроители Петербурга, в ещё меньшей степени, чем их предшественники, озабочены вопросами эстетики и организации городской среды, особенно применительно к историческому центру. И хотя исторический Петербург пока все еще остается собой, реализация на его территории стекло - бетонных проектов непомерной высоты, уплотнительная застройка и ликвидация скверов не идет ему на пользу, сильно нарушая эстетику, привычную для жителей этой части города и отрицательно сказываясь на среде обитания в целом.

   Традиционная архитектура, характерная для исторического центра, как правило, базировалась на едином стиле решения задач застройки городской территории, поэтому улицы и площади имели вид эстетически выверенных архитектурных ансамблей. Большинство же современных архитекторов, с их «клиповым» мышлением, решают градостроительные задачи узко и утилитарно, зачастую не считаясь со сложившимися уже традициями. При этом такой подход характерен не только для архитекторов, но и для самих заказчиков новых проектов. И если первые зачастую не считаются с архитектурной эстетикой, то вторые не хотят учитывать реальные интересы людей, проживающих близ места будущей застройки.

   Погоня за прибылью, сиюминутные экономические интересы, помноженные на недальновидность властей, иногда завязывают «гордиевы узлы» неразрешимых проблем. Часто, попытка улучшить качество жизни в одном из микрорайонов, приводит к обратному эффекту. Например, сконцентрировав в одном месте несколько торговых центров, кольцо трамваев, станции метро и железной дороги, можно получить транспортный коллапс, что и произошло на Балканской площади. Каково приходится обитателям окрестных домов, можно только догадываться.

   Со времени своего основания и в процессе дальнейшего развития, Петербург делился на рознившиеся как в плане архитектуры, так и в плане социальной среды районы. Васильевский остров, Петроградская сторона, а потом – Гражданка, Купчино , Ульянка… Со временем, помимо рек и каналов, деливших город изначально, город поделила железная дорога. В черту города попали бывшие пригороды, прилегающие деревни и дачные зоны. Каждая новая часть привносила с собой что-то новое в общий уклад жизни города.

   Можно заметить, что и теперь разные городские районы имеют различную же «репутацию», «характер» и обычаи жителей, и являются как бы «городами в городе». Специфика жизни в таких «мини городах» оказывает характерное влияние на их жителей. Человек, привыкший к зелени и просторам Сосновки врядли поймет, как можно получать удовольствие от мрачности дворов- колодцев исторического центра.

   Такой антагонизм взглядов вполне нормален. В конечном счете, горожанина формирует именно малый мир вокруг него, и этот мир скорее будет заключаться в границах микрорайона проживания, нежели в границах целого города. Это, отчасти, подтверждается наблюдением американца Кевина Линча – специалиста по проблемам зрительного восприятия города. Он выяснил, что под понятием «город» горожане подразумевают лишь пространство, ограниченное расстоянием примерно в семьсот – девятьсот метров вокруг собственного жилища. Современный Петербург полон неустранимых противоречий – между личностным и общественным, между исторической памятью и логикой прогресса, между требованиями эстетики и соображениями экономичности… Надо думать, что нескончаемый перечень таких противоречий заложен в самом существовании больших городов.

   Остается только надеяться, что со временем, само существование чудовищных, по сути античеловечных, мегаполисов нашей эпохи будет считаться страшной ошибкой, и люди поймут, что гораздо комфортнее и приятнее жить в малых городах и поселках, соединенных развитой транспортной и информационной сетью. Но, это дело отдаленного будущего, хотя тенденция к малоэтажному строительству в России очевидна уже сегодня, и интерес к домам в коттеджных поселках и таунхаузам растет с каждым годом.

   Однако, для подавляющего большинства горожан, собственный коттедж или квартира в таунхаузе представляется, на сегодня, недосягаемой мечтой, а реальностью на долгие годы останется более или менее комфортное жильё в многоквартирном доме.

Ярослав Федин

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев к данной записи еще нет
Ваш комментарий может стать первым
Добавить комментарий