cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Событие
К наступающему готов!
Общество
Немарксов криптокапитал
17/09/2011

Памяти Сергея Курехина


Памяти  Сергея Курехина    Больше 15 лет назад не стало Сергея Курехина. Музыканта-авангардиста, композитора, аранжировщика, актёра, политика, ньюсмейкера, шоумена и провокатора. Его смерть подвела черту под эпохой сценических провокаций, игр в абсурд и творческих вольностей. Отчасти это так, потому что рынок требует творчества в той мере, в какой оно необходимо для создания коммерческого продукта. Однако всегда находятся те, кто работает ради игры, а не продажи.
Любимец журналистов, Курехин привлекал пишущую братию бесконечными анфиладами проектов: все с нетерпением ждали за очередными дверьми запеленутого в фольгу певца Хиля, жующих травку кроликов или ансамбль японских онанистов,- словом, нечто ньюсмейкерское под крышею Поп- Механики. Большинство поклонников искренне считали Курехина корифеем дуракаваляния,  буффонады и мистификации.  Но эпатаж для него часто был средством, и никогда- целью. Иногда это непонимание приводило к серьезным последствиям. Когда Курехин заявил о поддержке национал-большевизма и Александра Дугина, это списали на эпатаж («он внедрится и посмеется над ними!»). Но когда выяснилось, что все это серьезно, от Курехина многие не без демократического пафоса отвернулись.
Курехин стал общим любимчиком только в силу  общественного непонимания и личного обаяния. Его равно обожали и те, кто слышал за смехом раскаты грозы, и те, кто не знал, что такое гроза. Теперь остается объединить усилия, чтобы над Питером взлетел огромный надувной воробей, как того Сергею хотелось.
Смерть Курехина не означает, что время Больших Игр прошло. Но она напоминает, что все иллюзии по поводу служения художника обществу утрачены окончательно. Общество озабочено собственным существованием, а к звездам летят Икары.

* * *
Как-то во время бессмысленного трехчасового разговора (в основном о новых пластинках – кто что интересного слышал), всплывали иногда темы, представляющие интерес не только для участников беседы. Ответы Курехина претерпели некоторую редакционную правку.


Ленин-гриб

   Какова была цель акций и интервью,     которые ты давал, типа «Ленин был грибом»?

   Никакой цели: просто игра ума.        Вообще вся моя деятельность – это игра ума, придумывать что-то такое. Если самому нравится, тогда это можно вынести на массовую аудиторию.

   В то время известность среди широкой аудитории тебе принесли именно эти выступления.

   Да, естественно. Эти идиотские грибы.


Аквариум

   В 80-х тебе было интересно работать с разными группами, входившими в Рок-клуб. Насколько тебе это интересно слушать сейчас?

   Да вообще не слушаю. Я стараюсь не слушать свою работу, особенно сделанную достаточно давно.
Мне Аквариум совсем не нравится. Мне перестал нравиться Аквариум после того, как я уже перестал с ним работать. Последнее время видна деградация, они так и не сделали вообще ничего, на мой взгляд, интересного.    Я   же ценю в первую очередь музыку, а не имидж группы, не историю группы, не мифологию, не легенду.

Может быть, потому что ты не вписался в этот стиль? Аквариум же был группой дилетантов…

Нет-нет, не совсем это. Я никогда на самом деле не ценил профессионализм, потому что я вообще до сих пор не понимаю что это такое. Меня на самом деле всю жизнь считали, с одной стороны, непрофессиональным, а, с другой стороны, наоборот. То есть среди дилетантов считали, что я профессионал, а среди профессионалов считали, что я дилетант.
Просто абсурд. Я же вообще никакой не джазовый пианист, и я никогда им не был. Мне противно, когда говорят, что я джазовый пианист: я джаза никогда не играл по большому счету.


Джаз

   Нет, джаз я очень люблю и всегда любил, но не в качестве слушателя. Я очень много выступал в джаз-клубе, объехал практически все джазовые фестивали – у нас в стране, во всяком случае. Мы всегда были лауреатами- чуть ли не на всех фестивалях. Поэтому считается, что я джазовый музыкант. На самом деле мне всегда казалось, что джаз в России играть бессмысленно и не нужно. Как бы я джаз ни любил, я никогда не делал то, что делали те музыканты, которые любили джаз. Они послушали, и им хочется играть так. Но настолько понятно, что играть так не нужно, что я и старался играть другое.
   Дело в том, что я совершенно не мыслю джаз оторванным от Америки – ну как он может быть оторван от Америки? Потому что в джазе все связано с Америкой, сам образ джаза – американский. А вносить в джаз элементы национальной культуры – это фигня все.


Поп-механика

   Насколько в Поп-Механике творчество было коллективным?

  Никогда вообще не было коллективного творчества.
 
   То есть никто ничего в Поп- Механику не вносил?

   Никогда. Никогда.

  Ты это не приветствовал, или сами музыканты ничего не могли придумать?

   Я даже не думал, чтобы кто-то мог вносить. Я брал конкретных людей только исходя из того, как они нужны для данного куска программы.
Скажем, в программе нужно что-нибудь визжащее на саксофоне: естественно, приглашается Сергей Летов.?
И ты говоришь… Вот здесь ты визжишь. А здесь ты чавкаешь.

   А потом ты ему говорил: «Что ж ты, сука, не так визжал?»

   Нет, никогда не говорил. Потому что то, что проходит, меня уже перестает интересовать. И уже не изменить просто. Какой смысл говорить: «Не так визжал». Нет- раз визжал, значит так   и должно было быть.

   Но ведь это фиксировалось на пластинки. Не могу понять, зачем ты это делал?

   Могу объяснить, в чем дело. Можно исходить из того, что у человека есть в жизни какое-то дело и он им занимается и все силы тратит на него. Это главное, это его лицо. А я считал своей деятельностью совершенно другие вещи, и Поп- Механика была одна из побочных… Я уже тогда музыку для кино много писал и считал, что моя музыкальная отдушина- то, что я делаю в кино. А Поп- Механику я документировал только потому, что мне важно было застолбить элемент эстетики. Одно дело вспоминать, а другое дело: в конкретное время что-то произошло и это документировано. Во всяком случае, вначале это была довольно свежая штука, мне хотелось, чтобы она сохранила свою документальную значимость.

  Что ты считаешь более удачным из того, что сделано Поп- Механикой?

   Я вообще Поп-Механику не люблю   и никогда не любил её.

   Но радость на концертах была видна.

   Радость была только тогда, когда всем, кто был на сцене, нравилось играть. Это была радость от ощущения новизны происходящего и ощущения того, насколько это нелепо. Все это совершенно не вязалось ни с представлениями о культуре, об искусстве и обо всем. И когда это видишь на сцене, тогда это доставляет радость, тогда концерты удачные. А когда это начало заплесневать, я все бросил.

  Чем же новые проекты отличаются    от Поп-Механики?

   Если Поп-Механика – это наслаивание одной шизофрении на другую, то сейчас наоборот: берешь какое-то явление и отбрасываешь от него либо половину, либо кусок. Я уже пробовал на некоторых концертах. Скажем, если это балет, то он идет без музыкального сопровождения. Знаешь, когда в тишине танцуют балерины, это как-то настолько дико. То есть явление лишается какой-то составной части, идет по принципу выбрасывания: оставление чего-то без чего-то имманентно присущего.

А какая публика приходит на эти концерты?

   Процентов десять, наверное, тех людей, которые меня знают и как бы представляют, а большинство, я думаю, просто краем уха что-то слышало. Никто же точно не представляет, чем я занимаюсь, вообще. Меня многие узнают и никто не знает. Причем узнают по- разному. Ко мне приезжали брать интервью в свое время очень часто, когда думали, что я писатель – сатирик.

   Видимо потому, что у тебя в концерте принимал участие Альтов.

   Но он настолько обиделся, просто смертельно…Он начал читать свой монолог, а я просил Юфу и всех остальных, чтобы они его за ноги кусали сзади. Они начали, естественно, его кусать. Мы всегда как-то резвимся, но здесь они просто распоясались и действительно серьезно его покусали. Альтов просто рассвирепел, бросил свой монолог и ушел. Очень сильно обиделся. Вообще за этот концерт  очень многие обиделись.


Рок

   С рок-музыкой – это просто погибель. Здесь исчез критерий для оценки деятельности человека в области духа. Уже не понимают грань между пошлостью и чем-то еще, искусством, умением что-то делать и наоборот- вопиющим неумением. Я же сейчас ценю чисто композиторские вещи, чисто профессиональные качества. Песни мне совсем неинтересны. Песне оригинальностью потрясти очень трудно. Я же в песнях ценю музыку, ценю, когда что-то чем-то меня задевает. А песни все плохие. Потом,           я люблю самую радикальную музыку, потому что она всегда свежая. Только ставишь пластинку и сразу же новое чувствуешь. Либо нравятся уже совсм какие-то немыслимые вещи.
Если все и так проходит, втюхивается, то и нет стимула для поиска каких-то радикальных направлений.
Радикальные возникают только тогда, когда есть общенаправленный мейнстрим. Сейчас такого мейнстрима       в России нет. Кабак слушают. Сейчас кабацкая музыка стала главной музыкой, национальной музыкой, государственной музыкой нашей страны.

   ДДТ – мейнстрим?

Это не мейнстрим, это стопроцентный ресторан. Радикальное появится только тогда, когда появится мейнстрим, и тогда радикальность будет заключаться в том, чтобы пришибить мейнстрим.

Люди ищут: кто же консерваторы, а нет консерваторов.

Да, консерваторов нет – не с кем бороться. Тогда надо бороться с западной музыкой. Выбрать западную музыку в качестве объекта для борьбы.


Запад

   Натыкался ли ты на какое-то противодействие на Западе?

   Нет-нет, такого почти никогда не было. На самом деле зависит от того, что я хочу.
Но здесь на концертах какие-то директора ДК бегали, рвали на себе волосы.
На Западе такое тоже довольно часто, тоже очень много противодействия. Очень часто музыканты отказывались делать то, что я просил.
   В основном, это на Среднем Западе происходило. Когда просишь трубачей попрыгать во время исполнения- они категорически отказываются: это противоречит представлению о том, что такое искусство. Они же делают все серьезно. Искусство- серьезное занятие. Никаких глупостей быть, конечно, не должно. Для них это карьера: вдруг кто-то увидит, как он прыгает- и его не возьмут в серьезный симфонический оркестр никогда. Но это в Америке – в Европе попроще, конечно: там отвязанность сильнее.         Я очень много езжу. Я в Германии по – прежнему очень много бываю. В Нью- Йорке мы с Приговым вместе выступали на фестивале- конференции по «contemporary poetry». «Современная поэзия» как-то язык не поворачивается сказать. Что я делал? Держал Пригова на руках, мы пели, танцевали, играли на рояле, переводили друг друга на разные языки – вправляли мозги американцам.

  А как американцы относятся к вправлению мозгов?

   Давайте все-таки о более частном говорить. Проблема космоса, проблема жизни. Сразу спросите: что такое смысл жизни? «Смыслом жизни называется…» и дальше текст.


Наука и религия

   С религией вообще, блин, какая-то фигня у меня происходит… Ни фига не могу понять, что такое религия, до сих пор. Как бы всю жизнь думаю об этом, книжки читаю много лет. Все равно ни фига не понимаю, что это такое…

   А с наукой?

  С наукой все понятнее, гораздо проще. С наукой все в порядке.

  То, что ты делаешь – это ведь скорее наука, чем религия.

   Да нет, ты начинаешь такие глупости говорить из школьного учебника. «Враждебна ли наука истинной религии?» Или «Может ли наука быть религиозной?» Или «Противоречит ли знание вере?». Но это глупо. Это журнал «Наука и религия», вопросы оттуда.


Культура и религия

   Вообще культура- большая ошибка, это огромное количество друг на друга наслаиваемых ошибок за всю историю человечества. Равно как и религия- это болезнь языка. Потому что никакого Бога, конечно же, быть не может. Это и кроту понятно. Это полный маразм. Религия- это болезнь языка, особенно христианство. Такая особая сложная болезнь типа коклюша.
Я очень люблю искусство, а под искусством я имею в виду то, что оторвано от жизни.

  А жизнь не любишь ни фига?

  Очень люблю. Я просто верный последователь некоторых хорошо известных российских философов.          Я четко отделяю жизнь от искусства: я стараюсь любить и то, и другое               и не смешивать одно с другим. Это такая сознательная шизофрения: чтобы жизнь жила сама по себе, а искусство само по себе. Когда это путается, я стараюсь разграничить, чтобы это оставалось неслиянным. Я не верю в цельного человека, это все мечта: добиваться, идти в одном направлении. Мне просто очень нравится искусство, нравится на уровне разговора. Это приятно: вот, скажем, русская идея, хорошая классная идея, но ее ведь невозможно воплотить в жизнь, потому что ее нельзя ни в коем случае воплощать      в жизнь, потому что это полное фуфло, глупость для офонаревших, блин, дураков. Но сама идея красивая…
Логика

  Идеи появляются, но после того, как ты в достаточной мере овладел этим предметом, ты его отодвигаешь и забываешь про него, или потом возвращаешься?

  Ну если он мне интересен, то… Я могу говорить бесконечно, просто насколько это интересно? Для меня главное – логика. Причем, логика   в классическом определении – это последовательность чего-то, а не просто какая-то логика. Устоявшаяся логика- это уже не логика. Меня интересует, когда что-то развивается и имеет смысл, потому что логика, не имеющая смысла- это не логика тоже. Когда последовательность каких-то мыслей, движений, действий самоценна и самодостаточна. Для меня очень важна нарушенная логика с точки зрения классической, с точки зрения нормативной логики, т.е. когда следствия     и причины функционируют в другой системе отношений, чем принято в предыдущей логической традиции. Когда из причины вытекает следствие, которого ты не ожидаешь. Вся моя деятельность, мозговая, музыкальная, Поп-Механика, все, что я говорю – это из причины выводить следствие, которое не должно выводиться. Оно может быть одно, может- другое, но оно не должно быть таким, как его понимала предыдущая логика.

Ты можешь привести какой-нибудь пример функционирования подобной логики?

   Из глобальных примеров, из того, что было в Поп- Механике тогда, это то, что насколько я помню, ни в рок- музыке, ни в джазе никто не занимался визуальными средствами. А в Поп-Механике в этом не было ничего логического: просто вот идет, идет что-то, должно быть музыкальное развитие (это было в конце 80-х), а тут, скажем, фигня какая-нибудь из другой области: кто-то звезданулся, скажем, и сразу- шок. Это элементарные вещи, к театру это не имеет никакого отношения, это просто обычная логика. Вот пианист играет медленно, начинает надоедать – заиграл быстро. А я считаю, если надо смену – надо не играть быстро, не играть на рояле, а что-нибудь вообще другое. Чтобы другая область притягивалась, которая к музицированию, к построению фразы, гармонии не имеет никакого отношения: мешок звезданулся, скажем, с потолка.

  А идеи приходят спонтанно, или ты думаешь об этом?

   Думаю, конечно. Просто это так органично внутри, а придумываешь какие-то конкретные примеры. Перед концертом за две недели я буду уже в состоянии гончей по следу. Я представляю концерт, все составные части, кто откуда должен появиться, какая эстетика должна быть.

   А какие внутренние запреты у тебя    существуют?

  Только моя внутренняя цензура.

   Это какая-то осознанная цензура или это на уровне чувства?

   Главное, чтобы не было вещей, которые мне не нравятся. Меня не интересует понятие пошлости. Если мне здесь нужна пошлость – значит, подойдет.

   Бывает ли после концерта чувство, что ты ошибался, что все оказалось глупостью?

   Да нет, такого чувства не было. Я всегда настолько уверен, что все так и надо делать, но с другой стороны многое не получалось по ощущению. Были удачные концерты, были неудачные, но в основе своей я все делал правильно.

   Какой у тебя концерт любимый, когда ты сделал все, что хотел?

Я не знаю, у меня на самом деле те любимые концерты, которые все считают неудачными. У меня же совершенно другие… То, что считается плюсом, для меня минус, и наоборот.


30 августа 1994 года повтор материала от августа 1996

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев к данной записи еще нет
Ваш комментарий может стать первым
Добавить комментарий