cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Общество
Раз, два, рептилоид заберет тебя
Событие
Проект на вырост
07/09/2011

О, как убийственно мы любим...


О, как убийственно мы любим...

   Гекльберри Финн, вынужденный однажды переодеться в женское платье, достаточно быстро был разоблачен деревенской жительницей. Бедняга не так вставлял нитку в иголку, не так швырял тяжелый предмет в крысу и не так поймал кусок свинца, кинутый ему на колени. Все это он проделывал не по-девчоночьи и, даже в женском наряде, проявлял повадки, присущие исключительно мужескому полу. Пиши Марк Твен свою повесть на сто лет позже – и на разоблачение Гека, пусть даже очень наблюдательной тетеньке, пришлось бы потратить гораздо больше времени. А скорее всего, он так и не был бы разоблачен. К концу двадцатого столетия мужчины не хуже женщин научились вдевать нитку в иголку. Женщины же, облачась в брюки, в полной мере освоили мужскую манеру ловить предметы, падающие им на колени. Навыкам же правильного метания чего бы то ни было на большие расстояния теперь стали учить в школе на уроках физкультуры.

   Так что насколько далеко ушли времена Твена от времен Шекспира, когда одна лишь смена платья с женского на мужское была едва ли не равносильна смене пола, настолько же двадцатый век по степени размывания границ между внешними признаками принадлежности к мужскому или женскому ушел далеко вперед от времен Твена.

   Женщины уровнялись с мужчинами во многих областях жизни. Чем дальше, тем сложнее становится делить мир на чисто мужской и чисто женский, да некоторые его уже и не делят, предпочитая стиль «унисекс». Взаимопроникновение двух начал достаточно глубоко пустило корни, какой бы разрез жизни не взяли мы для наблюдения. Но какие бы изменения не происходили в последнее время на фронте гендерных завоеваний, миром по-прежнему правят страсти, одна из которых- любовь. Именно она сопутствует человечеству на протяжении всей его жизни. На сколько же сильно поменялось к ней отношение на фоне непрекращающегося противостояния полов? Древние греки почитали Эрота не просто как бога любви, а как всевластную мировую силу, которая спровоцировала рождение мира. В честь Эрота совершалось множество обрядов, от полных аскетизма, до наполненных оргиастическим сладострастием. Массовые эротические оргии с применением природных наркотиков были неотъемлемой частью культуры древнего человека. Участники подобного ритуала доводили себя до исступления, которое не только позволяло найти выход внутренним страстям, но и очиститься от них. Естественно подобные мероприятия не обходились без принесения кровавой жертвы, у которой в конце очистительного буйства обязательно просили прощения, искренне предаваясь раскаянию в содеянном.

   С появлением христианства плотское было отделено от духовного, отныне секс не равнялся любви. Любовь допускалась не иначе как проявление высшего духов-ного содержания. Возвышенная любовь к богу – пожалуйста, плотская любовь к особе противоположного пола – зловредная и низменная страсть, которую надлежит истребить. Нельзя испытывать физическое влечение и уж тем более испытывать удовольствие от секса даже в браке, благословленном церковью. Утверждение подобных взглядов на взаимоотношение полов, с одной стороны, сделало секс необычайно ценным, как и любой запретный плод. С другой же стороны открыло новую разновидность взаимоотношения полов – любовь платоническую. Испытать чувство неутоленной страсти означало достичь невиданных высот в развитии своей духовности. При этом объект почитания должен был оставаться недосягаем. Любой уважающий себя поэт того времени просто обязан был иметь земное воплощение собственной страсти, чтобы до бесконечности превозносить его в своих сочинениях. Знаменитая Лаура являлась именно таким воплощением для Петрарки. Виденная им чуть ли не один раз в жизни и скончавшаяся в возрасте двадцати одного года, она еще целых десять лет после своей смерти служила для него бессменной музой для написания лирических виршей.

   Следующая эпоха – эпоха Возрождения – отнеслась к человеку с его природными потребностями с большим пониманием и, отчасти, облагородило низменную страсть. В конце концов человек – существо земное, и незачем лишать его земных радостей. Поэтому любовь отныне – естественное человеческое чувство, а секс – естественная же потребность.

Но не долго праздник длился, – опять вмешались церковники, на этот раз протестанты, и опять эротика, чувственность и прочие земные радости оказались под ханжеским запретом. Даже ножки обеденного стола надлежало прикрывать длинными скатертями, что бы, не дай бог, не вызвать в окружающих каких –нибудь нездоровых чувственных ассоциаций.

   Барокко опять делает акцент на плотские удовольствия, диктуя в отношениях полов изящество, излишества и некоторую вычурность. Но на дворе уже век восемнадцатый с эпохой Просвещения, когда разум пытается главенствовать над жизнью, но, судя по всему, далеко не во всем. Ведь именно на этот период приходится появление философии маркиза де Сада, который считал, что любовь и ненависть сплетены в единый клубок и можно получать наисладчайшее чувственное удовольствие, причиняя боль другому.

   Век девятнадцатый отринул предыдущие взгляды на отношения полов и создал культ дома, семьи, патриархальных традиций с эталонами нравственности в лице кроткой, благородной и женственной героини и такого же благонравного героя.

   К концу девятнадцатого века человечество успело подустать от собственной праведности. А в начале двадцатого века немецкий ученый Альберт Молль заподозрил, что глубинное сексуальное переживание воздействует на деятельность всей психической и нервной системы человека, и ввел в обиход понятие «либидо», т.е. желание, страсть, влечение. Зигмунд же Фрейд отождествил новое понятие с эротической психической энергией, а секс принял за основу всей человеческой жизни.

   С таким научным подходом, о сексе заговорили открыто, признав его чуть ли не самой значимой частью человеческой жизни. На фоне изменения демографической ситуации в результате двух войн, при поддержке достижений научно- технического прогресса, развившейся контрацепции и продолжающего совершенствоваться психоанализа, общество опять решило удариться во все тяжкие. Опять во главу угла поставили наслаждение, как «высшее благо и критерий человеческого поведения», а всё многообразие моральных требований подвели под него.

   Так называемая сексуальная революция, отвергнув пуританские нормы бытия, началась в Америке, а затем гордой поступью прошлась по Европе под лозунгом «Секс, наркотики и рок-н-ролл» (Sex, Drugs & Rock & Roll). Секс пронизал культуру западного общества, но и культура оказала сильное влияние на интимную жизнь, расширив диапазон форм сексуального поведения. Казалось бы, наконец-то человек достиг согласия со своей природой. Сняты покровы тайны с самых интимных и ранее табуированных явлений. Но что-то опять не так.

   В Швеции, в которой сексуальная революция достигла своего пика, тут же случилась эпидемия самоубийств. Складывается такое впечатление, что достижение безграничной свободы в интимной жизни привело к сильному разочарованию, несовместимому с жизнью в прин-ципе. Так же происходящий повсеместно сексуальный передел мира не привел к уменьшению числа неврозов, столь подробно изученных психоаналитиками. Раньше психику расшатывало наличие бессознательных страстей, которым не было выхода из-за слишком строгих моральных ограничений. Теперь же психика сильно страдала от осознания собственной якобы неполноценности: «теперь можно все, а безудержного секса почему-то совсем не хочется – наверное со мной что-то не так, доктор».

   Не прошло и трех десятилетий с момента её начала, сексуальная революция резко пошла на спад. Сильно перетряхнув моральные и этические нормы, человечество опять захотело душевного тепла, романтики и добровольных ограничений. Повсеместное раздувание значимости секса практически привело к тому, что к нему стал пропадать интерес. Опрос, проведенный в девяностые годы на Западе выдал поразительные результаты. Треть населения занимается сексом несколько раз в год или вовсе обходится без этого. Больше восьмидесяти процентов опрошенных обходятся одним партнером и никогда не изменяют супругам, а моногамию считают единственно возможным способом сексуального поведения. Со времени того опроса прошло почти двадцать лет, но если посмотреть вокруг, то сделается понятным, что наверное еще рано ожидать очередного сексуального передела. Архетип пуританства и патриархальных ценностей снова на коне. Героини киношных мелодрам и книжных любовных романов опять царят в головах большей половины женского населения и каждая подсознательно ждет принца на белом коне. Сексуальная же вседозволенность опять не в чести и вполне возможно, что скоро нас ждет очередной возврат к «ветхозаветным» ценностям.

   Удивительно, как человечество будто бы ходит по нескончаемому кругу, кидаясь в крайности то целомудрия, то разврата, пытаясь найти равновесие между духом и плотью. В то время как еще мудрый Лао-Цзы додумался до простой истины: «Долг без любви не радует. Воспитание без любви порождает противоречия. Обладание без любви делает человека скупым. Вера без любви делает человека фанатиком. Горе тем, кто скуп на любовь. Зачем жить, если не для того, чтобы любить?»

Анна ПАРУТОВА

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев к данной записи еще нет
Ваш комментарий может стать первым
Добавить комментарий