cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Общество
Раз, два, рептилоид заберет тебя
Событие
Проект на вырост
09/07/2013

Лучший подарок — история без купюр


Лучший подарок — история без купюр

– Как вы оцениваете качество представленных в библиотеке материалов?

Лурье Ф.М.: На протяжении многих лет сотрудники издательства «Альфарет» занимаются поиском и отбором редких книг для составления каталога «Библиотека Российской империи: рекомендуемые издания». Каталог включает около десяти тысяч названий (25 000 томов) и состоит из почти тридцати разделов, разбитых на сто пятьдесят рубрик. Они охватывают все стороны жизни государства (территория, население, государственный строй, законодательство, история, религия, армия, просвещение, искусство, иконография, статистика, библиография и др.). При составлении каталога издательство руководствовалось следующими основными принципами: наиболее авторитетные





























Лурье Ф.М. — советский и российский историк,
 библиограф, писатель
авторы; сочинения, не утратившие своего значения; всестороннее, возможно полное отображение событий; предельная объективность; ограниченная доступность оригиналов; изложение хорошим литературным языком; высокое качество оформления и полиграфии. Издательство располагает электронными записями десяти тысяч томов, из них пять тысяч готовы к печати.

 

Опыт, накопленный в процессе работы над каталогом и факсимильным воспроизведением вошедших в него книг, позволил сотрудникам издательства в кратчайшие сроки из примерно двенадцати тысяч названий книг на русском, немецком и французском языках отобрать триста двадцать пять томов библиотеки «Россия, Наполеон и 1812 год» и выпустить их в свет. Если для обычного переиздания достаточно полного текста, то для факсимильного воспроизведения необходим оригинал хорошей сохранности. Иногда для этого требуется обращаться к трем — шести крупнейшим книгохранилищам и владельцам личных библиотек и из их фондов комплектовать полный экземпляр. За сканированием на особом оборудовании следует обработка электронной записи, цветокоррекция и подбор материалов. Лишь после тщательного исполнения этих операций можно на современном полиграфическом оборудовании получить высококачественное факсимильное воспроизведение.

Библиотека «Россия, Наполеон и 1812 год» состоит из следующих разделов: Александр I, эпоха, сподвижники; Наполеон, эпоха, сподвижники; Отечественная война 1812 года; Документы. Периодика; Картография; Иконография. Материалы подобраны так, что читатель знакомится с точками зрения воевавших сторон на одни и те же события. В некоторых томах удалось представить «битву» русских и французских документов, поэтому читатель получает возможно полное представление о свершившимся событии.

Отечественная война 1812 года — великая война, и она заслуживает того, чтобы об этом подвиге русского народа как можно больше знали наши современники и грядущее поколение. Это не менее важно, чем знание о событиях Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Это была война русских людей, до самозабвения любивших свою Родину, людей благородных, сохранивших рыцарскую душу до конца. Французам это не удалось.

 Соколов О. В.:Материалы, вошедшие в библиотеку, действительно представляют огромный интерес.






















Соколов О. В. —  российский историк,
специалист по военной
истории Франции, доцент СПбГУ
Прежде всего, здесь есть базовая литература. Конечно, работы некоторых классиков, таких как Богданович, например, уже устарели. Но, тем не менее, даже устарев, они сохраняют научную ценность, являясь базой для дальнейшего изучения. Уверен, что историк, который собирается изучать тот или иной момент в истории войны 1812 года, должен сначала полистать классиков, ­которые работали в XIX — начале XX века. Это база для всякого дальнейшего исследования. Как сказал один ученый: «Если мы видим дальше наших предшественников, это не потому что мы выше их, а потому что стоим на плечах гигантов». Кроме этого, в библиотеку вошло очень много документальных материалов и ранее опубли­кованных документов, которые имеют уже непосредственное значение для любого историка. Это, прежде всего, двадцать два тома с материалами военного ученого архива. Они были опубликованы накануне первой мировой войны, как раз во время столетия войны двенадцатого года. Огромный сборник документов, в основном русских, но и французских тоже, к сожалению, публикацию ­которых прервала война. Его научное значение трудно переоценить, и любой, кто занимается той исторической эпохой, должен к нему обратиться. Также в библиотеку вошел ряд других сборников, в частности, сборник документов Щукина, созданный в начале двадцатого века в России, и ряд других интереснейших документов. Кроме того, в ней присутствуют карты и схемы в великолепном разрешении. Некоторые из них тоже устарели, но, все равно, не потеряли свою научную значимость и к тому же сделаны на высочайшем уровне. И, разумеется, для всякого, кто интересуется той эпохой, такая подборка материалов имеет огромное значение.

 

 Лихоманов А. В.:Качество переданных нам материалов очень высокое. Издательство «Альфарет» сделало нашей библиотеке прекрасный подарок. Я хотел бы подчеркнуть, что «Альфарет» — первое издательство, которое безвозмездно передало в РНБ оцифрованные копии своих книг, это очень хороший пример для других.

 Чернявский С. В.: Качество представленных в коллекции материалов очень высокое. И в настоящее время некоторые из этих книг невозможно найти даже в собраниях весьма почтенных отечественных библиотек, так как уже много лет назад они стали библиографической редкостью.

- Как вы оцениваете факт появления подобных изданий в свободном доступе?

 Соколов О. В.: Как неоценимый вклад в развитие исторической науки. В маленьких городах нет таких великолепных библиотек, как у нас. Зато там есть масса людей, интересующихся той эпохой. Кроме того, многие книги сохранились сегодня только в нескольких экземплярах, или находятся на руках у богатых коллекционеров, или лежат только в очень хороших библиотеках, типа нашей РНБ. Поэтому тот факт, что теперь они оказались в свободном доступе, даст возможность ознакомиться с ними огромному числу людей по всей России.

 Лихоманов А. В.: Это очень важное событие для РНБ и ее читателей. Чрезвычайно интересный массив уникальных изданий стал доступен любому желающему, что позволяет использовать многие книги, которые не переиздавались и имеются лишь в крупнейших библиотеках. Особенно важно, что теперь этими материалами может пользоваться неограниченное число лиц, я уверен, что это хороший подарок не только для ученых, но и для всех, кто интересуется историей нашей страны.

- Сейчас любят проводить параллели между войной 1812 года и Великой Отечественной: дата начала, направления наступлений и т.д. Но они ведь велись в принципиально разное время. Есть вещи похожие, а есть вещи несопоставимые. Как вам кажется, что общего, а что принципиально отличается?

 Соколов О. В.: Даже само сравнение этих двух войн является кощунственным. Подобные сравнения можно считать не просто некорректными, их можно считать откровенным издевательством над историей. Кроме того факта, что обе войны начались в июне (одна — 24–го, а вторая — 22–го), я не вижу больше ничего общего. Российская империя и сталинское коммунистическое тоталитарное государство — абсолютно разные страны с совершенно разной политикой. А уж наполеоновская Франция и нацистская Германия… Как можно сравнивать Наполеона, который пришел к власти в период полной анархии и поднял страну из руин, не прибегая к репрессиям и без всякой крови, и Гитлера, объявившего программу уничтожения низших рас? Это совершенно разные эпохи, совершенно разные миры, совершенно разные люди. Всякое сравнение здесь является абсурдом. И люди, занимающиеся сравнением этих двух войн, находя в них внешние совпадения, по сути, занимаются абсолютной подменой понятий. Это нестрогое, неразумное занятие. А по отношению к истории — откровенное вредительство.

 Лихоманов А. В.: На мой взгляд, общее в этих войнах то, что это была агрессия в отношении нашей страны, и что бы не говорили отдельные журналисты или ученые, — в 1812  году именно Франция напала на Россию, а не Россия на Францию. Такая же ситуация была и в 1941 году, когда СССР стал объектом нападения Германии.

Отличия, прежде всего, в масштабах: в годы ВОВ территория, оккупированная Германией, была во много раз больше, чем Франция захватила в 1812 году. Тоже можно сказать и о масштабах потерь как в войсках, так и среди гражданского населения. Кроме того, следует отметить, что война 1812 года. была «классической», т. е. войной армий. Наполеон не стремился к массовому уничтожению населения. Гитлер же проповедовал теорию расового превосходства и использовал антикоммунистические лозунги. Идеологическая составляющая была в ВОВ очень значительной, как и роль военной техники.

Чернявский С. В.:Действительно, французские и союзные им войска перешли границу с Россией почти в один день с немецкими войсками, напавшими на СССР в 1941 году.

















Чернявский С. В. 
 директор Российского государственного
архива Военно–Морского Флота,
кандидат исторических наук
И это не единственное совпадение. В 1812 году, так же как и позже, в 1941–м, противник накапливал превосходящие силы на территории Польши у западных рубежей нашей страны, где к началу войны ему не могло противостоять достаточного количества русских войск. Перед началом боевых действий Франция организовала беспрецедентную для того времени информационную и пропагандистскую войну против России.

 

Наступление предполагалось развивать по трем стратегическим направлениям: на тогдашнюю столицу России ­Санкт­–­Петербург, на Москву и на Киев, т. е. на северо–западном, центральном и южном направлениях. По ряду причин наиболее успешным стало наступление на центральном (Московском) направлении, хотя исход войны в пользу Франции оно не решило. Ведь цель — заключение мира с Россией на выгодных для Наполеона условиях — так и не была достигнута.

Несмотря на то, что обе войны велись в разное время и разными способами и средствами, война с наполеоновской Францией стала первой серьезной попыткой Запада объединенными силами расправиться с Россией и выбить ее из разряда держав, способных влиять на мировую, т. е. в ту пору европейскую политику. Позже такие же цели ставили перед собой союзники (Франция, Англия, Сардинское королевство и примкнувшая к ним Турция) в Восточной (Крымской) войне ­(­1853­–­1856), в Первую мировую войну ­(1914–1917) страны союза Центральных держав, а также гитлеровская Германия и ее союзники в Великую Отечественную войну ­(1941–1945). Причем во всех случаях Россия,по сути, стала жертвой агрессии со стороны иностранных держав (исключение — Первая мировая война), действовавших в составе многочисленных коалиций.

– В настоящее время есть «непонимание» между учеными–историками и ­пропагандистами­–­патриотами. Занимаясь по сути одним делом, они идут разными путями. Пропагандисты направляют пафос на выбеление российской истории, а историки — на опровержение несуществующих фактов и событий. К чему может привести такое публичное противостояние и можно ли этого избежать?

 Соколов О. В.:Пропаганда была возможна в сталинской стране или гитлеровской Германии. В то время информация распространялась не так свободно. Получить доступ к информации сейчас в сто раз проще. И попытка ее искажения с рассказами о том, как у нас все всегда было прекрасно, может привести только к абсурду. Люди, занимающиеся подобной пропагандой должны осознать, что они играют с огнем. Усиливающееся давление в этом направлении может привести к взрыву. Все образованные люди начнут проводить нехорошую ассоциацию по поводу того, что власть пытается навязать извращенную точку зрения. Подобный бред со стороны пропагандистов необходимо остановить. С другой стороны, историк должен понимать, что преподнесение некоторых исторических фактов должно быть корректным. Нельзя не озвучивать отрицательные факты, потому что они были в любой стране. Но и откровенно «упиваться» какой-то чернухой тоже не следует. Общественной литературой можно очень сильно запутать сознание. Но ответственность за это я бы возложил исключительно на пропагандистов.

 Лихоманов А. В.: Если, например, говорить о ВОВ, то в ее истории до сих пор много белых пятен, есть очень много вопросов, на которые уже новое поколение россиян не  может найти однозначных ответов. Именно этим я объясняю огромное количество самой разнообразной литературы, посвященной ВОВ в целом, роли отдельных личностей и т. д., которая издается в последние годы. Я вполне понимаю желание некоторых ученых, журналистов, писателей показать войну так, чтобы по возможности сгладить острые углы, подать какие–то события в свете, выгодном для тогдашнего политического и военного руководства. Как бы то ни было, огромные размеры наших потерь пока убедительно обосновать не удается.

























Лихоманов А. В. — генеральный директор Российской
 национальной библиотеки

Важно отметить, что сегодня для желающих самостоятельно изучить какие-то вопросы, связанные с нашей историей, гораздо больше возможностей, чем раньше: через Интернет доступно очень много самых разнообразных материалов, в т.ч. архивных. Есть над чем думать, что сравнивать и ­анализировать.

События нашей истории не должны быть предметом спекуляции, только спокойный, вдумчивый подход может быть залогом беспристрастного освещения конкретных исторических событий.

Чернявский С. В.:Лично я не склонен разделять историков на «ученых» и «пропагандистов». Термин «пропаганда», применительно к своему краткому выступлению по поводу оценки Отечественной войны 1812 года, я услышал впервые из уст ­г­–­на Соколова.

Здесь все зависит от того, под каким углом зрения смотрит историк на те или иные исторические события. Иногда это зависит от его национальной принадлежности, а иногда от каких-либо пристрастий или даже ангажированности. Неудивительно, что в подавляющем большинстве случаев западные, а в особенности французские историки, оценивают войну 1812 года иначе, нежели их коллеги из России. Для нас, русских, это была агрессия целого ряда государств против нашей страны с целью навязать России свои представления о мировом устройстве. Последствия — огромные даже по меркам современных войн людские потери с обеих сторон.

Далее, не лишне будет напомнить, как вели себя захватчики на территории России в 1812 году, и как наши соотечественники в Европе и, в частности, во Франции в 1814 году. Как говорится, небо и земля. И это не субъективное мнение «пропагандиста». Тому есть свидетельства современников тех событий, причем с обеих сторон. Не нужно быть «пропагандистом», чтобы обо всем этом узнать. Как к этому относиться? Что на это возразит «ученый–историк»? В своем прекраснодушии не заметит очевидного, так как и агрессия Франции «сотоварищи» и чинимые против пленных и мирных жителей зверства не укладываются в концепцию взаимной русско-французской вины в развязывания этой кровопролитной войны? Кстати, такие же мнения мы слышим зачастую и по поводу одинаковой ответственности Германии и СССР за развязывание и последствия Второй мировой войны. Невольно напрашиваются аналогии.

Полководческий гений Наполеона тоже имеет разные оценки. Коротко говоря, если бы его военачальнический талант был действительно непогрешим и безупречен, то Наполеон, очевидно, умер бы в преклонном возрасте в собственной постели, окруженный внуками, а возможно и правнуками, а не на о. Св. Елены посреди Атлантического океана.

Что касается публичного противостояния историков «ученых» и «пропагандистов», то здесь каждый волен высказывать свою точку зрения. Желательно, конечно, чтобы она не шла вразрез со здравым смыслом. У разных историков вполне могут быть разные взгляды на одни и те же события. Это нормально. А для чего, собственно, в противном случае историю изучать, только для фиксации фактов, так сказать без комментариев и оценок?

Лурье Ф.М.: ;История бывает или правдивой, или неуклюжей, иногда вредоносной пропагандой, никогда никому не приносившей пользу. Наши знания о свершившихся событиях несовершенны, свидетельства, оставленные нам участниками и современниками происшедшего не свободны от субъективности изложения. Нередко мы слышим: «Лжет, как очевидец». Он вовсе не намеревался лгать, так увидел и оценил происшедшее, так его запечатлел; объяснение настоящего не бывает единодушным, непосредственное наблюдение неизбежно обременено искажениями, даже место и время свершившегося нередко нуждается в проверке, очевидцы не всегда бывают правдивы и памятливы.

Мы изучаем историю по учебникам, ­статьям, монографиям. То есть о прошлом мы узнаем от интерпретаторов. Интерпретатор, постоянно взывающий к собственной совести, строго контролирующий себя, стремящийся распознать вымысел, отделить свидетельства от легенды, найти истинные причины происшедших событий, подавить в себе субъективное начало, что в полной мере не удается никому. Добросовестный исследователь всесторонне изучает предмет, в процессе изучения формулирует концепцию и  делает выводы (но не наоборот). Таких историков, надо полагать, большинство. Каждый интерпретатор невольно вносит в свои труды свои убеждения, в нас они соединяются с нашими убеждениями. Важно выбрать добросовестного интерпретатора. Возможно ли это? Да. Что такое пропаганда истории, я не понимаю. Нам нужно всестороннее, предельно объективное изучение истории. Пропаганда у нас уже была.

 

pulse.ru

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев к данной записи еще нет
Ваш комментарий может стать первым
Добавить комментарий