cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Общество
Раз, два, рептилоид заберет тебя
Событие
Проект на вырост
29/11/2014

Личный Франц Кафка


   29 ноября в клубе The Place на Маршала Говорова, 47 состоится презентация нового двойного издания «15 стихотворений Франца Кафки», выпущенного петербургским издательством “Свое издательство» совместно с дистрибьютором  Zhelezobeton , и состоящего из книги и CD-диска. Это собрание всех известных на данный момент стихотворений Франца Кафки в переводе Ольги Рощиной и иллюстрациями Даниила Гражданкина, дополненное музыкальным сборником, записанным известными музыкальными командами по материалам стихотворений, оригиналов и русскоязычных переводов произведений Кафки. В рамках презентации выступят группы-участники сборника: Утроворту, Чумахо Дрю, Пустоцвет, Eject, Лемондей,Bardosenetticube и другие. Концерт начнется вечером, продолжится до самого утра и будет сопровождаться таинственными кафкианскими показами.
«15 стихотворений Франца Кафки» - эксклюзивный проект, открывающий ранее неизвестную широкому кругу читателей сторону творчества этого неоднозначного писателя.


   Перевод стихов Франца Кафки Ольги Рощиной, оформленный иллюстрациями Даниила Гражданкина —  уникальный проект. Книга вышла удивительно интимной и воспринимается как  личное прочтение молодыми авторами поэтического наследия писателя. Франц Кафка известен как прозаик, и то, что он писал стихи, для многих станет открытием. В то же время, любой перевод, неважно перевод ли это на другой язык или создание иллюстраций к тексту – процесс глубоко личный, запечатлевающий не только авторский замысел, но и субъективное отношение, и жизненный опыт переводчика.

   Множественность отражений Кафки в зеркале современной культуры соотносится с судьбой и самого писателя, и его творческого наследия. Поэтому читать стихи Кафки странно и не странно одновременно. Не странно — так как мифологизированность его творчества, приправленная соусами авангардизма, фрейдизма, абсурда создает легенду, в которую можно вписывать новые фрагменты и дополнять настроением стихотворений. Странно — так как в стихотворных опытах Кафка остается Кафкой, но его мир в поэзии обретает новую тональность. Ольга Рощина говорит: «Стихотворения Кафки рассеяны по его дневникам, черновикам, письмам. Всё это переводилось, но подстрочно. Никогда отдельные, пусть даже околохудожественные, переводы не издавались, да и вообще его стихотворения никак не издавались, и о них нет никакого отдельного упоминания или исследования. Их, конечно, совсем немного, и Кафка в первую очередь воспринимается как прозаик, однако его наследие отнюдь не велико и, по-моему мнению, самое его второстепенное и небольшое произведение - это событие».

   Отношение к писателю у современного читателя неоднозначное. Для одних Кафка – гениальный писатель или пророк, а его произведения зеркало их взаимоотношений с жизнью, ответ на важные вопросы; для других Кафка — это запах Праги, её улиц, в которых переплетаются разные истории и  пласты культурной памяти. Для третьих Кафка — это автор, которого они совсем не понимают и не считают интересным. А кто-то и вовсе считает его романы псевдоинтелектуальными спекуляциями больного человека на религиозные темы, приправленные психоаналитическим соусом. Вопрос: «Любите ли Вы Кафку?» сегодня остается поводом найти единомышленников или устроить интеллектуальную дуэль, а ответ: «Не знаю, не читал» может вызвать не менее острую реакцию. Это говорит о том, что литературное наследие писателя стало частью того, что можно назвать тезаурусом современного культурного человека.

   Кафка ускользает от комплексного анализа, его тексты удивительно пластичны. Содержащаяся в них логически выстроенная неопределенность — благодарная почва для множества контекстуализаций. Контекст же во многом зависит от моды, культурных штампов, бытующих у конкретного читателя или поколения. Поэтому обращение к переводу или интерпретации творческого наследия Кафки молодыми авторами в начале XXI века это тоже симптом.

   Ведь смещение акцентов происходит с каждым новым переводом или интерпретацией. Еще экзистенциалисты активно развивали идеи и использовали художественные приемы Кафки, а многие исследователи обращаются к его творчеству как актуальному и сегодня. В частности Юлий Даниэль, не любя Кафку, в то же время, отмечал его исключительность и важность роли, сыгранной им в развитии западной литературы.

   Стихи Кафки в переводе Ольги Рощиной — пример современной  интерпретации мира писателя. Традиционно Кафку интерпретируют в нескольких контекстах:  социальном (взаимоотношение бюрократической машины и личности), психоаналитическом (поиск внутренних влечений и комплексов), религиозном (обращение к трансцендентному, к библейским сюжетам и притчам) и в философском (взаимоотношение субъекта и реальности). Эти же темы мы можем проследить и в стихотворениях писателя, только в центре внимания здесь не взаимоотношения и конфликт, а многогранность человеческой личности. Сама переводчица говорит: «В первую очередь это попытка передать специфику стиля Кафки в стихотворениях, попытка максимально соответствовать оригиналу, чтобы читатель мог получить о нём какое-то представление, не зная немецкого. И, на мой взгляд, очень важен анализ этого соответствия, сопоставление стиля, слога, общего ощущения. Но книгу нельзя назвать, конечно, научной, во многом это именно воссоздание атмосферы, специфической среды произведений».

   Романы Кафки всегда наполнены беспокойством. Беспокойство возникает от ощущения ускользания окружающего мира от любого вторжения, и от его познания. Ощущение это возникает  в силу того, что слишком много заключено в мире для Кафки-прозаика, и слишком многое необходимо познать. В стихах поэта это чувство практически не присутствует. Дело, наверное, в том, что в его романах большая форма заключает в себе множество малых, но от этого не менее значимых для автора вопросов и тем. Сам писатель при ответе на вопрос Густава Яноуха о возможной близости поэзии и религии утверждал: «Этого бы я не сказал, но к молитве наверное… Литература старается выставить вещи в приятном свете, поэзия обязана возвышать их до уровня истины, чистоты и непрерывности». Жан Старобинский отмечал, что Кафке удалось наполнить литературное творчество религиозным смыслом, хотя в «Дневниках» он писал, что ненавидит все, что не является литературой.  Его романы — это множество кадров, наплывающих друг на друга, а каждое стихотворение — это отдельный кадр, взятый крупным планом.

   В опыте  Ольги Рощиной по переводу поэзии Кафки еще более концентрированно проявляется то, что можно назвать «миром Франца Кафки»: поиски внутри  души, попытки материализовать трансцендентное через знаки реального мира.  Узнаваемы и художественные приемы: кинематографичность, кадрированость повествования. Перевод оправдывает ожидания читателя и дает уверенность в том, что перед ним тексты, принадлежащие Францу Кафке. Хрупкие образы-перевертыши, за каждым из которых стоит история долгих поисков себя, лаконичность выверенных выразительных средств, парадоксальность символов рисуют мир неприкаянной души, знакомой нам по литературным текстам мастера.  Удивляет немногословность Кафки-поэта, видимая легкость поэтических образов и практически полное отсутствие прямых упоминаний о социальности. Притча выступает на первый план, заслоняя собой абсурд. Социум здесь - это тень тени одиночества, а не конкретная ситуация, случай или повод. Поиски света ложатся ответственностью на саму личность, другие не могут ей помочь, и личный ад — личное дело каждого. Как написал Кафка в романе «Процесс»: «Ты слишком много ищешь помощи у других.  Неужели ты не замечаешь, что помощь эта не настоящая?».
В том же ключе выполнен и иллюстративный ряд. Можно сказать, что это двойной перевод — перевод на визуальный язык вербального перевода стихов. Иллюстрации Даниила Гражданкина не дублируют напрямую образы поэтического текста, а представляют собой скорее авторские интерпретации темы. Ольга Рощина отмечает: «Во многом воссозданию атмосферы помогли и иллюстрации Даниила, хорошо знающего и тонко чувствующего Кафку, и потому способного передать специфический настрой стихотворений».

   Графический язык иллюстраций максимально лаконичен, вызывает ассоциации с примитивным искусством, с газетной карикатурой, со стимпанком. Минимализм визуальных средств и лаконичность образов, создают абрис личного для художника Франца Кафки. Герой иллюстраций  — ранимый трогательный персонаж, с удивлением исследующий себя самого, свое тело, свой мир, свои реакции. Для него внутренний разлом и обреченность предстают как часть обыденности. Визуальный ряд созвучен тональности стихотворных образов, но нарушая привычные ассоциации и культурные клише, художник больше использует приемы сюрреализма и абсурда.

   Сочетание текста и иллюстраций создают уникальную атмосферу сотворчества, в которую авторы приглашают окунуться и читателя. Каждый переводчик неизбежно разрывает и переписывает заново исходный текст, неизбежно сталкиваясь с языковыми и культурными лакунами. При этом каждая новая интерпретация, новый перевод, новое прочтение  — шанс освободиться от стереотипов.

   «15 стихотворений Франца Кафки» это не окончательный вердикт, но презентация личного понимания писателя. Такой подход дает читателю шанс найти своего Кафку, может быть, узнать что-то новое о себе… или как минимум определиться с ответом на вопрос: «Любите ли Вы Кафку?».

Анна Демшина, доктор культурологии

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев к данной записи еще нет
Ваш комментарий может стать первым
Добавить комментарий