cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Общество
Раз, два, рептилоид заберет тебя
Событие
Проект на вырост
18/12/2015

Диагноз: нищенство



   Словом года в 2015 году и в России и в Германии стало слово «беженцы», отодвинув на второй план «санкции», «войну», «Карла», «Я Шарли» и другие слова, бывшие особенно популярными в прошедшем году. Действительно, проблема беженцев становится все более острой - мир нестабилен, и их число растет из года в год. По данным ООН, количество вынужденных переселенцев за последние пять лет увеличилось в четыре раза, достигнув шестидесяти миллионов человек. И это далеко не предел – в будущем году прогнозируется увеличение численности беженцев в два-три раза.

   Но если раньше под понятие «беженец» подпадали лишь те, кто вынужден был покинуть свой дом по причине возникновения реальной угрозы жизни, то современный мир включает в их число и тех, кто покидает родные пенаты в поисках лучшей, зачастую просто более легкой жизни, стремясь только получать, а не работать. Иным образом вряд ли получится объяснить и то, что колонны незаконных мигрантов штурмуют именно те страны, в которых обещается большее по размеру социальное пособие, и то, что ими устраиваются демарши с высказыванием претензий по поводу низкого уровня заботы, оказываемой принявшей их стороной. Конечно, далеко не все беженцы, отправляясь за лучшей жизнью, руководствуются принципом «мне все должны», но все-таки процент таковых достаточно высок. И поддерживать ли в них чувство собственной правоты или, как говорится, ставить их на место – вопрос, ответ на который в ближайшем будущем должен стать основополагающим. Ведь более чем достойный принцип всенепременнейшей помощи ближнему при неправильном его воплощении в жизнь вполне может обернуться не добром, а преумножением социальных проблем как в среде самих беженцев, так и в жизни граждан тех стран, которые их приютили. Так же стоит заметить, что более всех других за оказание безвозмездной братской помощи ратуют отнюдь не те, кто работает и платит налоги, а те, кто уже подсажен на социальные пособия и голосует, то что называется, за продолжение банкета.

   Нуждающемуся можно помогать разными способами. Самый распространенный – обеспечить его необходимым, не требуя взамен ничего, кроме человеческой благодарности. Но, поступая так, не творят ли благодетели так называемое доброе зло, по сути, низводя человека до уровня почти овоща, заодно преумножая поток тех, кто придет просить вслед за ним? К тому же, полученное даром почти никогда не идет на пользу одариваемому. Поэтому не правильнее ли было бы снабжать голодного, образно говоря, не рыбой, для того чтобы он мог насытиться, а удочкой, посредством которой он сам смог бы этой рыбой себя обеспечить?

   Но почему-то, казалось бы, давно уже ставшая очевидной истина о том, что за все в этой жизни надо платить, – если не самому, то кому-то другому, - до конца так и не проникает в сознание масс. И проблемы беженцев и помощи им – лишь верхушка айсберга, которая находится на поверхности. Но, как говорится, не беженцами едиными. Негоже стыдить их одних, в то время как любовь к халяве и жизненный принцип «мне все должны» пронизывает сознание миллионов, включая население и тех стран, которые считаются благополучными.

   Россия в этом смысле тоже не исключение и всегда отличалась повышенной любовью своих граждан ко всякого рода льготам, привилегиям и получению различных пособий, не оправданных соображениями здравого смысла. Эту российскую особенность, способствующую развитию коррупции и приводящую к люмпенизации общества, диагностировал еще А. П. Чехов – он не только с медицинской точностью поставил обществу диагноз, но и предложил возможное лечение. Его статья «Наше нищенство» была напечатана в журнале «Новое время» в декабре 1888 года, и за прошедшие 127 лет и в наших пенатах, и в мире мало что поменялось. А жаль.

Петр Сорокин
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

   Политико-экономы и полицейское право, ведущие борьбу с уличным нищенством, говорят: «Ради блага человечества не подавайте ни копейки!» Эту фразу следует видоизменить таким образом: «Ради блага человечества не просите милостыни», и вторая форма, кажется, будет ближе к решению вопроса, чем первая. Ведь берут и просят гораздо чаще, чем дают. Редко кто умеет и любит давать. Русский человек, например, ужасно застенчив, когда дает или предлагает, зато просить и брать он умеет и любит, и это даже вошло у него в привычку и составляет одно из его коренных свойств. Это свойство присуще в одинаковой степени всем слоям общества: и уличным нищим, и их благодетелям.

   В низших слоях развита и веками воспитана страсть к нищенству, попрошайничеству, приживальству, а в средних и высших — ко всякого рода одолжениям, любезностям, пособиям, заимствованиям, уступкам, скидкам, льготам... Извозчик просит прибавки, трактирный официант презирает того, кто не дает ему на чай, акушерка не стыдится стоять на крестинах с тарелочкой и собирать с гостей двугривенные, драматург со спокойной совестью заимствует чужие пьесы и выдает их за свои, одна десятая пассажиров в каждом поезде едет бесплатно, в театрах, загородных садах и в цирках даровые посетители составляют необходимое, привычное зло, с которым не решится вести борьбу ни один антрепренер; в каждом правлении железной дороги или банка вы найдете с десяток порядочных, очень приличных людей, получающих жалованье совершенно даром; ни один чиновник не откажется от пособия или командировки, и любой врач подтвердит, что добрая половина тех медицинских свидетельств, которые прилагаются к прошениям об отпусках и пособиях, выдаются из любезности, а не по совести. У самой щепетильной и совестливой части общества — у молодежи — стипендии, пособия, подписки, концерты с даровыми исполнителями давно уже стали обычаем; Общество вспомоществования недостаточным студентам никак не может получить долгов с своих бывших клиентов, и, кажется, не было еще примера, чтобы студент, ставши богатым человеком, считал нужным возвратить свою стипендию. О неуважении к мелким долгам и авансам, о зачитывании чужих книг и рукописей, о том, что из ста тысяч читающих за чтение платит только одна тысяча, нечего и говорить. Каждый интеллигентный человек читал Тургенева и Толстого, но далеко не каждый платил за их сочинения.

   Красть безнравственно, но брать можно. Адвокат берет за свое участие в бракоразводном процессе minimum четыре тысячи не потому, что это должно, а потому что можно. Художник за свою картину, написанную в пять дней, просит десять тысяч, артист просит за сезон двадцать две тысячи, и никто за это не называет их дурными людьми. Можно брать — и они в глазах общества правы.

   И сознание, что «это можно», всякого просящего и берущего спасает от стыда и неловкого чувства. Иная полковница, почтенная мать семейства, стыдится, что у нее седые волосы, но ей нисколько не стыдно ехать в поезде по билету агента или сидеть в партере театра по контрамарке, взятой у знакомого капельдинера. Стыдно лгать, но не стыдно просить у доктора медицинского свидетельства, чтобы одурачить казну и содрать с нее ни за что ни про что 200—300—1000 рублей, не стыдно просить у влиятельной особы места для человека, заведомо неспособного.

   Порядочный человек не перестает быть порядочным оттого, что даром получает жалованье или едет в командировку, над которой сам же смеется. О пособиях, подписках, даровых жалованьях, о бесплатных билетах и контрамарках, о зачитанных книгах и проч. все говорят вслух, никто не краснеет, все чувствуют себя прекрасно и все милые люди.

   Те, кому все это несимпатично в русском человеке, оправдывают его рудинскими свойствами его характера, именно тем, что русский человек относится одинаково беспечно как к чужой, так и к своей собственности: он зря берет и в то же время зря дает. Пусть так. Но ведь человеку, кроме характера и темперамента, дана еще способность рассуждать; кто берется оправдывать или обвинять, тот не должен забывать об этой способности. Каждый зря просящий и зря берущий, если он не извозчик и не официант, легко может рассудить и понять, что все эти одолжения, любезности, уступки, скидки и льготы не так невинны, как кажется, что за кулисами всего этого чрезвычайно часто кроются несправедливость, произвол, насилие над чужою совестью, эксплуатация чужого чувства, преступление. Разве начальник станции, дающий даровой билет, не крадет? Разве льгота, данная Ивану, не служит в ущерб Петру? Хуже всего, что беспечность и художественный беспорядок, царящие в отношениях русского человека к чужой собственности, попрошайничество и страсть получать незаслуженно и даром воспитали в обществе дурную привычку не уважать чужой труд. Барин, играющий в винт, нимало не думает о своем кучере, мерзнущем на дворе; так и наше общество привыкло не думать о том, что сельское духовенство работает почти даром и живет впроголодь, учителя, получающие за свой тяжелый труд гроши, бедствуют, что в городских больницах работает даром, ничего не получая от общества, масса молодых врачей и что тот же злополучный Дрейпельхер, на которого была возложена громадная ответственность, получал от общества, его осудившего, гроши. Редко кто ратует за прибавку жалованья, например, офицерам или почтовым чиновникам, но за убавку готово стоять большинство. Чем дешевле, тем лучше, а если даром, то это еще лучше. Уличное нищенство — это только маленькая частность большого общего. Нужно бороться не с ним, а с производящею причиною. Когда общество во всех своих слоях, сверху донизу, научится уважать чужой труд и чужую копейку, нищенство уличное, домашнее и всякое другое исчезнет само собою.

А.П. Чехов (1888)

ОБСУЖДЕНИЕ

Продвижение сайта пишет

Здравствуйте, предлагаем Вам услуги комплексного продвижения вашего сайта, подробнее с нашими услугами Вы можете ознакомиться по ссылке http://www.anacron.ru/ Извините за беспокойство.

Ответить
Добавить комментарий